О да, на их отношение ко мне я пожаловаться не могу; но они ни слова не сказали мне о моем друге и запретили его разыскивать. Я для них умер, я нигде у них больше не числился.

Я был неудачником.

И я по-прежнему неудачник. Распавшийся брак. Похищена моя дочь. Но теперь мне все ясно. Все встало на свои места. По крайней мере я знаю, что Гордон жив, хоть и не совсем здоров, и знаю, что он похитил мою девочку и намерен ее убить.

И убить меня, если удастся.

А чтобы вернуть дочь, мне, наверно, придется убить его.

И теперь я это сделаю. Да поможет мне Бог, я непременно сделаю это.

Часть V

Крестики и узелки

23

Когда Джон Ребус пробудился от своего сна, такого глубокого, полного сновидений, он обнаружил себя сидящим в кресле. Над ним, настороженно улыбаясь, стоял Майкл, а Джилл ходила взад и вперед по комнате, глотая слезы.

— Что случилось? — спросил Ребус.

— Ничего, — ответил Майкл мягко.

И тут Ребус вспомнил, что Майкл его загипнотизировал.

— Ничего?! — воскликнула Джилл. — Это, по-вашему, ничего?"

"— Джон, — сказал Майкл, — я и понятия не имел, какие чувства ты испытывал по отношению к старику и ко мне. Мне очень жаль, что мы заставляли тебя страдать.

Майкл положил руку на плечо брату — брату, которого никогда не знал.

Гордон, Гордон Рив. Что с тобой случилось? Весь грязный и оборванный, ты кружишь вокруг меня, как песок на продуваемой ветром улице. Названный брат. У тебя моя дочь. Где ты?

— О господи! — Ребус уронил голову на грудь и зажмурился. Джилл погладила его по голове.

За окном светало. Птицы вновь неутомимо выводили свои рулады. Ребус был рад, что они зовут его обратно в реальный мир. Они напомнили ему о том, что там, за стенами его квартиры, кто-то, возможно, чувствует себя счастливым: любовники, просыпающиеся в объятиях друг друга, или человек, который вдруг понимает, что сегодня у него выходной, или пожилая женщина, благодарящая Бога за то, что Он подарил ей еще один день жизни.

— Вот уж воистину потемки души, — проговорил он, поеживаясь. — Здесь холодно. Наверно, горелка погасла.

Джилл вытерла слезы и скрестила руки на груди.

— Нет, здесь довольно тепло, Джон. Послушай, — медленно, вкрадчиво заговорила она, — нам нужны точные приметы этого человека. Я знаю, это неизбежно будут приметы пятнадцатилетней давности, но с них следует начать. Затем нужно установить, что произошло с Ривом после того, как ты его бро… как ты с ним расстался.

— Эти сведения наверняка засекречены, если вообще существуют.

— И необходимо рассказать обо всем шефу. — Джилл продолжала говорить, словно Ребус ее и не перебивал. Она сосредоточенно смотрела прямо перед собой. — Необходимо найти этого подонка.

Голоса звучали тихо, как в комнате умершего, хотя на самом деле им довелось присутствовать при рождении — рождении памяти.