Наверняка у меня волосы дыбом встали. Я постарался как можно быстрее вывести ее из транса, и только после долгой паузы в публике нерешительно захлопали. Тут, видно, компания, с которой пришла эта дама, очнулась от удивления, все они развеселились и устроили мне овацию. В конце выступления я выяснил, что моя монахиня — несгибаемая протестантка, мало того — болельщица «Рейнджерс», и притом она клялась и божилась, что не знает ни слова по-латыни. Ну что ж, значит, кто-то внутри нее знал. Вот такие дела. Ребус улыбался.

— Интересная история, Мики, — сказал он.

— Это правда. — Майкл недоуменно развел руками. — Ты что, мне не веришь?

— Может быть.

Майкл покачал головой:

— Да, легавый из тебя наверняка никудышный, Джон. У меня было около ста пятидесяти свидетелей. Не придерешься.

Ребус никак не мог отвести взгляд от узора на ковре.

— Очень многие люди верят в прошлые жизни, Джон.

Прошлые жизни… Да, в некоторые вещи он верил… В Бога — само собой… Но чтобы прошлые жизни…

Вдруг на ковре появилось лицо человека, что-то кричащего ему из камеры.

Он уронил свой стакан."

"— Джон! Что-нибудь не так? Господи, да у тебя такой вид, точно ты узрел…

— Нет-нет, ничего страшного. — Ребус поднял стакан и встал. — Просто я… Все отлично. Дело в том, — он посмотрел на свои часы — обычные часы с цифрами, — что мне, пожалуй, пора. Сегодня вечером я дежурю.

Майкл криво улыбнулся: он был рад, что брат уезжает, но стеснялся своей радости.

— Хорошо бы нам снова встретиться, — сказал он. — На нейтральной территории.

— Да, — сказал Ребус, вновь ощутив резкий запах печеных яблок. Он слегка побледнел и чувствовал некоторую неуверенность, как будто заехал слишком далеко на чужую территорию. — Давай встретимся.

Два-три раза в год, на свадьбах, похоронах или по телефону на Рождество, они сговаривались о встрече. Не более чем ритуал вежливости, когда обещание дают с легким сердцем, вовсе не собираясь его выполнить. — Давай встретимся.

На пороге Ребус пожал Майклу руку. Проходя мимо «БМВ» к своему автомобилю, он не переставал удивляться, до чего же они с братом похожи. Их дядюшки и тетушки и по сей день недовольно замечают порой: «Ах, вы оба — вылитая мать!» В известной мере так оно и было. Джон Ребус знал, что его русые волосы немного светлее, чем у Майкла, а зеленые глаза — немного темнее. Знал он, однако, и то, что внешнее сходство не имело в действительности ровно никакого значения: трудно было бы найти людей менее схожих во мнениях, убеждениях и в отношении к жизни. Да и братская любовь давно осталась в прошлом.

Ребус помахал рукой из машины и был таков. Меньше чем через час ему предстояло возвратиться в Эдинбург, а еще через полчаса — заступать на дежурство.