Мне была невыносима сама мысль о том, что ты живешь припеваючи. Невыносима — после того, что нам пришлось испытать, и того, что ты сделал.

Лицо Рива судорожно подергивалось. Руки, лежащие на столе, дрожали, и Ребус почувствовал исходящий от него едкий запах пота. Речь Рива замедлялась, как будто его постепенно одолевал сон, однако Ребус знал, что с каждым словом тот становится все опаснее, — знал, но не мог заставить себя пошевелиться, пока еще не мог.

— Ты чертовски долго дожидался своего часа, Гордон.

— Я ждал не напрасно. — Рив потер щеку. — Иногда мне казалось, что я помру раньше, чем доберусь до тебя, но на самом-то деле я всегда знал, что доживу. — Он улыбнулся. — Идем, Джон, я хочу тебе кое-что показать.

— Сэмми?

— Не будь таким тупицей, черт подери! — Улыбка Рива исчезла, но лишь на мгновение. — Неужели ты думаешь, что я стал бы держать ее здесь? Нет, у меня есть кое-что другое. Тебе будет интересно. Идем.

Он повел Ребуса за перегородку. Ребус, трепеща от ненависти, разглядывал спину Рива, мускулистую, заплывшую жирком праздной жизни. Библиотекарь. Детский библиотекарь. И пресловутый эдинбургский серийный убийца.

За перегородкой стояло множество стеллажей с книгами, кое-где сваленными на полки как попало, кое-где расставленными аккуратно, корешок к корешку.

— Все эти книги еще предстоит снова расставить, — сказал Рив, по-хозяйски обведя вокруг рукой. — Это ведь благодаря тебе я стал интересоваться книгами — помнишь?

— Да, я рассказывал тебе сюжеты. — Ребус почему-то задумался о Майкле. Это он сумел вытащить из глубин подсознания Джона. Иначе убийцу Рива никогда не нашли бы, даже вряд ли стали бы подозревать. А теперь его посадят в тюрьму. Бедный Мики.

— Куда же я ее задевал? Я уверен, что она где-то здесь. Все хотел показать ее тебе, если ты когда-нибудь меня найдешь. Видит бог, на это тебе понадобилось много времени. Туго соображаешь, да, Джон?

Сейчас почти не верилось, что этот человек безумен, что он играючи убил четырех девочек, а пятая у него в руках.

Почти… почти не верилось.

— Да, — сказал Ребус, — я туго соображаю."

"Он весь напрягся. Казалось, даже воздух вокруг него вибрирует. Что-то вот-вот случится. Он это чувствовал. А чтобы это предотвратить, ему надо всего лишь ударить Рива кулаком по почкам, рубануть сзади по шее, лишить его возможности двигаться и вытащить из хранилища.

Почему же он этого не сделал? Он и сам не знал. Он знал лишь, что ему бесполезно пытаться сделать ход: сегодняшний день был предопределен много лет назад. Игру начал Рив. Это ставило Ребуса в безнадежное положение. Но он не мог не доиграть эту партию. Он должен был позволить Риву рыться на полках, позволить ему найти то, что тот искал.