– Она уехала на машине, это тачка Рахимова, – сообщает мне Заир, сверяясь с изображениями на планшете. – Только что прислали с камер возле перекрестка. Вот, садится.

Сжимаю зубы и перехватываю планшет из рук помощника, вглядываясь в кадры. Мелькает зеленым пятном платье и голые длинные ноги, когда Марьяна усаживается в машину Рахимова.

Садится как к старому знакомому. Его она не боится!

Пальцы сжимаются так, что стекло чуть не трескается, изображение рябит. Кидаю пластик на стол и подхожу к столу. Сука! Гребаный Рахимов чего пытается добиться? Он труп. Срать на его влиятельного отца, закопаю, урою гада ползучего.

"– Привезите мне эту дрянь! – рявкаю охране. – А пока позовите ее дядю.

Несчастный ошивается возле моего дома уже сутки. Ходит за воротами, пытаясь добиться аудиенции. Когда входит в кабинет, кажется, что на него сверху кто-то давит, до того он сжимается и сутулится.

Я уже слегка успокоился, опустошив пару бокалов первосортного виски.

– Рамиль Фархадович, – лебезит Владимир, неловко теребя бумаги в руках. От этой любезности тошнит. – Спасибо, что согласились принять.

Чувствую себя мэром города, с которому пришли на прием, долго ожидая очереди. Складываю руки на груди и рассматриваю ту тварь, которая выкинула девчонку-сироту сначала в интернат, а потом вообще из семьи. С такими людьми на одной улице стоять не хочется, не то что напротив сидеть.

– У тебя есть право подписи на документах за своих сотрудников? – задаю нужный вопрос, единственно важный. Больше не хочу иметь связей с этим человеком.

– Что… А-а-а… Да-да, у меня всё есть, тут есть… – противно причмокивает губами червяк и трясет какими-то бумажками.

– Хочешь вернуть свой бизнес? – спрашиваю лениво, изучая его гнусные повадки.

– А… можно? – недоуменно открывает рот, похожий на глупую рыбину.

– Да. Но есть пара условий. Ты подпишешь за Марьяну контракт с особыми условиями, она будет работать на меня. А ты переоформишь на нее квартиру, которая осталась от родителей и почему-то числится на тебе, а потом вернешь ей недостающую часть зарплаты. Ты же платил ей вдвое меньше, чем остальным. Почему?

– Но… Зачем вам Марьяна?!

– Я спрашиваю, почему платил меньше? – перебиваю, не желая ничего слушать.

– Она… Ну я же не бросил девчонку, воспитывал, – облизывает толстые губы, нервно потирает лоб рукой, глаза бегают, – я ей много дал, поэтому и платил меньше… Она мне обязана… А она отплатила вон как! Неприятности у меня из-за нее…

– Гнида ты, – заканчиваю я его бурный монолог, ударяя кулаком по столу. – И вся твоя гнилая семейка. Чтобы ноги твоей не было больше ни рядом с моим домом, ни около Марьяны. Подписывай документы и выметайся. Детали обговоришь с моими юристами.