Но Марьяна уже завелась, не притихла, даже оставшись со мной наедине. Смелая девочка, но очень глупая."

"– Почему я должна выполнять услуги интимного характера? – кипятится она. – В любое время дня и ночи быть готовой раздвинуть ноги! Что это такое? Зачем? Это потому что я похожа на твою жену? Хочешь иметь ее копию, заменить ее?

«Чтобы изображать мою жену, достаточно лежать бревном в постели», – горько усмехаюсь про себя, отгоняя неприятные воспоминания, а вслух говорю:

– Это потому что ты дерзкая и хитрая, – делаю к ней шаг, ступаю, надвигаюсь, параллельно напоминая: – Потому что сбежала, обманула охрану, посчитав себя самой умной, подставила человека, который теперь будет уволен.

Спуталась с Рахимовым за моей спиной. И много чего еще… Почитай пункт о том, что ты не должна рисковать своим здоровьем. Больше никаких балконов и любых опасных трюков.

Сжимает кулачки, смотря исподлобья и переваривая информацию.

– То есть ты меня наказываешь? За то, что борюсь за свою жизнь и свободу? По какому праву?! – голос дрожит, она всё еще преисполнена желания бороться, а я думаю, как ее усмирить. Силой, словами или шантажом.

Ее пора укротить.

– Мне нравится, что ты борешься, Марьяна, – оказываюсь рядом с ней и откидываю в сторону растрепавшиеся волосы, оголяю плечо, тронутое загаром. Нежная кожа так и манит к ней прикоснуться.

Не отказываю себе в удовольствии и веду пальцами по плечу, спускаюсь по предплечью и наконец беру в руку хрупкую ладонь с тонкими длинными пальцами.

Они дрожат. Девочка боится. Она еще такая юная и, несмотря на перенесенные невзгоды, наивная. Верит в то, что способна сопротивляться силе и власти. Не знаю, как на такое реагировать.

Мне никто давно не перечил, а может, и никогда.

Мои люди выполняют каждый мой приказ, улавливая малейшее движение головы или даже пальца. Женщины прыгают в постель, стоит только поманить. Я могу купить что угодно и кого угодно.

В моей власти разрушить любую жизнь, завладеть каждым и приказывать ему, и только Марьяна считает себя исключением. Зря.

– Но вся твоя борьба бесполезна и ни к чему не приведет, – продолжаю и в подтверждение своих слов сжимаю ее руку, а она морщится от боли, но упрямо вздергивает подбородок.

– Я не буду выполнять условия контракта.

Дядя отказался от меня, так почему я должна работать на его агентство? Ты можешь принудить меня силой к сексу, уж не знаю, получишь ли ты от этого удовольствие или нет, но, чтобы я выходила в свет и изображала твою жену, нужна добрая воля и актерские способности, а ты говоришь, что я ужасная актриса!

– Послушай, девочка, – резко разворачиваю ее спиной к столу и прижимаю к столешнице задом, вклиниваясь в развилку между ног, подхватывая стройное тело и не давая ему упасть назад.