Красивое лицо казалось застывшим и сумрачным, и взгляд словно сквозь нее.

– Доброе утро, – пробормотала Настя, стараясь не смотреть на него. – Спасибо. Я сейчас.

Он, не меняя выражения лица, развернулся и ушел обратно. А ей так тоскливо стало.

Поднялась, провела рукой по влажным волосам, пригладила ладонями майку и джинсы. В кухню шла как по минному полю. Ступала с опаской, а у входа замерла, опасаясь столкнуться с ним взглядом.

Зря опасалась. Андрей только безразлично мазнул по ней глазами и отвернулся.

***Если он прогрешил где-то в своей жизни, то он сам же себя и наказал. Наказал страшно, мучительно. Этой девушкой.

Андрей смотрел на нее и понимал, что его ведет. Проклятое тело требует своего.

И ненавидел за это себя. Ночь прошла ужасно, он почти не спал. Лежал без света с открытыми глазами. Потому что стоило глаза закрыть, он ее видел. Стоны ее слышал, хоть уши затыкай. Собственные ощущения возвращались, стирая его личность в ноль. Потому что он был над этим не властен.

Потом сел на кровати и сидел. Пока не отрубился.

Утром встал как зомби. Мыться пошел еле теплой водой, чтобы хоть как-то взбодриться. А потом стал готовить завтрак. Потому что надо было чем-то себя занять.

Он слышал, как девушка встала и прошмыгнула в ванную. Тихо, как мышь. И потом мылась там в душе. Слышал. Как вода бежала. А проклятое воображение подбрасывало тысячи картин.

Он был зол как черт и измучен.

И скорее бы уже начался день. За дневными делами можно было отвлечься и не чувствовать ее так остро. И вообще, ему надо научиться абстрагироваться от нее. Потому что им придется какое-то, возможно, довольное долгое время жить вместе.

Представить это как очередную экспедицию. Бывало же, что в составе группы попадались конфликтные люди. Он прекрасно мог абстрагироваться. Вот и сейчас.

Она вошла в кухню, и ему почти удалось.

Почти.

Потому что она села напротив, тихо выдохнула. Шевельнулась. А его вдруг обдало запахом ее вымытых волос и тела. Шампунь, гель для душа и ее собственный запах – запах чистоты. У Андрея в глазах потемнело, беззвучно застонал, стискивая зубы. Бросил тарелку в раковину и ушел.

***Звук. Такой… скрежещущий.

Настя осталась в кухне одна. В первый момент было ощущение, как будто кипятка по позвоночнику тонкой струйкой налили, а потом стало холодно. Как больная.

Замерла перед своей тарелкой, сжав кулаки над столом. Потом взяла в руки вилку и попыталась доесть. А кусок в горло не лезет. Кое-как доела и понесла в мойку. Глянула на его грязную тарелку, глубоко вдохнула. И вымыла все, прибрала за собой.

Это было недолго.

Потом решила налить себе чаю. Пока можно наслаждаться одиночеством.

Разных шкафчиков тут было много. Она осторожно открыла один из верхних наугад. Угадала. Там была кое-какая посуда.