Взамен он и другие члены команды будут крайне благосклонны к «БЛАЙМИ!». Мы уже договорились на откровенную фотосессию с Ридом Харди, а с МакБрайдом и Громовым – на эксклюзивные интервью. – Она сложила ладони домиком, откинулась на спинку кресла и удовлетворенно вздохнула. – Даже не верится, что все это благодаря тебе, дорогая. Ты определенно растешь в профессиональном плане.

Выездная игра?

Мои глаза расширились от удивления. Внутри что-то болезненно сжалось и ухнуло вниз. Хотелось верить, что это не желудок.

– Но… мы с Ридом обсуждали только домашние игры, – промямлила я. – Всего две.

– Теперь три.

– Но…

Идеальный лоб Вивьен прорезала глубокая морщина. Нас с ней разделял широкий стол, но я буквально почувствовала, как моего босса, не привыкшую к тому, что ей перечат даже в мелочах, словно змеиный яд наполняет крайнее недовольство.

– «НО»! «НО»! «НО»! Мэдди, мне кажется, ты не понимаешь всей серьезности возложенной на тебя задачи. – Она посмотрела на меня так, будто мечтала сбросить меня в жерло вулкана. – Ты всего лишь исполнитель. Если я велю подпрыгнуть, ты можешь спросить лишь, сколько раз. Если Харди нужно, чтобы его перед игрой целовали в задницу на удачу, значит, будешь целовать. Откажешься – ищи другую работу. Правда, без рекомендательного письма, а с теми слухами, которые начнут о тебе ходить, ни один журнал, ни одна жалкая газетенка в Колорадо даже на порог тебя не пустят. – Ее улыбка превратилась в хищный оскал, при виде которого я непроизвольно сделала шаг назад. – Поверь, уж я-то постараюсь.

– Вивьен…

– С другой стороны, если выполнишь все условия, тебя будет ждать повышение.

Ага, в следующем столетии.

Когда мне стукнет сто пятнадцать.

Отчаяние накрыло меня так, что хотелось лезть на стену. Утренняя головная боль стремительно перерастала в мигрень. Учитывая, что в Денвере и без того сложно найти должность в журналистике, обрисованная Чжоу картина превращалась в кошмарный сон, который запросто мог стать моей реальностью. Подумать страшно, что будет со мной, если я откажусь.

Придется возвращаться в Маунтин-Бэй. Смотреть в глаза отцу. Прослыть великой неудачницей и всю оставшуюся жизнь разносить пиво в «Кроличьей норе», позволяя пьяным туристам лапать себя за задницу, чтобы получить хорошие чаевые.

– Нэшвилл – значит Нэшвилл. – Я вымучила улыбку, но, даже не глядя в зеркало, понимала, что меньше всего на свете выгляжу как счастливый человек. Скорее, как тот, кто балансирует на колючей проволоке, находящейся под напряжением."

"– Вот и отлично, – нисколько не сомневаясь в моем ответе, кивнула Вивьен. – Можешь идти.

Я поплелась к двери, размышляя над тем, что мой босс – сварливая, бессердечная сутенерша.