Поцелуй был немного соленым от моих слез, но таким идеальным. Когда его язык скользил по моему, я ощущала правдивость всех его признаний.

Любить Рида Харди вряд ли будет легко, но я знаю, что этот мужчина того стоит. И что бы ни случилось в нашей жизни, мы справимся с этим. Вместе.

Эпилог

Рид

Десять месяцев спустя

Сегодня первая игра в сезоне, и пару минут назад наш главный тренер Роквел Гейт официально объявил прессе о том, что я назначен капитаном команды. Все игроки до единого проголосовали за меня. Я уже знал о своем капитанстве: тренер сообщил нам об этом в раздевалке после вечерней тренировки и вручил мне новенькую джерси с вышитой на ней буквой «К», но это все еще казалось чем-то нереальным.

Торжественная речь старика Гейта до сих пор звучала в моей голове:"

"«…Это звание подходит тебе во многих отношениях – ты зрелый, ответственный и чертовски требовательный. У тебя есть сверхъестественная способность играть под экстремальным давлением и умение балансировать на тонкой грани между тем, чтобы быть лидером команды и оставаться при этом для всех верным другом…»

Стоя с «Дьяволами» посреди комнаты для прессы и отвечая на унылые вопросы журналистов, я чувствовал себя самым счастливым ублюдком на планете. И дело было не только в новом звании. Когда я наблюдал за Мэдисон, которая храбро брала интервью у Гейта, меня переполняла гордость. Гордость за женщину, которую я любил так, как не думал, что умею. Месяц назад она получила место на ведущем телеканале Денвера и стала настоящей репортершей. Такая вот ирония судьбы.

Когда Мэдди расправилась с Гейтом и подошла ко мне, ее глаза светились любовью.

– Мэдисон Вудс, репортер «Денвер Ньюз», – деловито представилась она в микрофон и сунула его мне под нос. – Как новый капитан «Денверских Дьяволов» и первый в ее истории, что бы вы хотели сказать своим товарищам по команде перед игрой?

Ох, черт. Я был не из тех, кто любит выступать с красивыми речами, и свеженькая нашивка «К» на моей джерси едва ли способна это исправить, поэтому я просто произнес:

– Этот сезон будет наш.

И комната взорвалась аплодисментами."