Вчера мы выиграли дело у Селены Сэйл, и он настаивал на том, что я должен дать прессе комментарии по этому поводу, но у меня не было ни малейшего желания возиться с этим дерьмом сейчас. И едва ли оно появится в ближайшие лет сто тридцать.

Мой взгляд метнулся к черной плазме в гостиной. Я с легкостью мог представить, что говорилось обо мне сегодня в вечерних новостях. Мой тщательно выстроенный мир прямо сейчас разваливался на части, а я ничего не мог с этим сделать. Все, чего я хотел, – продолжать делать вид, будто ничего не произошло. Самые темные страницы моей жизни, то, что я изо всех сил старался скрыть, было раскрыто. Теперь все узнали обо мне правду, а я…

Я думал лишь о ней.

Мой разум был перегружен мыслями о Мэдисон. Все мои чувства, боль и эмоции вращались только вокруг нее. Я знал, что эту статью написала не она. Статья вышла за авторством суки Тары Парсон. Но они жили вместе, под одной крышей, а Вудс была единственной, кто знал мою историю. Сложить два и два не так уж сложно, верно?

Мне нужно было время, много времени, чтобы принять паршивую действительность – между нами все кончено. Поэтому я сделал то, что у меня получалось лучше всего, – заперся в своем мрачном мирке и тихонько в нем разлагался.

Устав от бесконечной череды звонков и уведомлений, я перевел телефон в автономный режим и улегся на пол в гостиной, позволив себе немного никотина и тишины. Внутри меня бушевала буря, и я знал: если не остановлю ее, она меня прикончит. Завтра мне придется вернуться к своей прежней жизни, притворяясь, что не потерял нечто важное. Но я не мог позволить себе развалиться на части. У меня была команда, которая рассчитывала на меня. Я просто хотел еще какое-то время не обращать внимания на реальный мир.

Я привык к одиночеству. Мне нравилось быть одному. По крайней мере, так было до тех пор, пока я не встретил ее – мою маленькую астрологическую чудачку. Королеву уродливых свитеров, которая живет по часовому поясу Невады и лепит странных снеговиков. Мэдисон успешно вписалась в каждый аспект моей жизни, как будто Господь изначально создал эту женщину исключительно для меня. Я думал о ней каждую ночь перед сном и каждое утро, когда просыпался. Я больше не чувствовал, что мое сердце принадлежит мне. Тоска глубоко внутри меня требовала того, чего я желал больше всего на свете.

ЕЕ.

Я закрыл глаза, затягиваясь сигаретой, и сквозь плотный сигаретный туман отчетливо прозвучала одна-единственная мысль:"

"Я люблю ее.

Эти три слова врезались в меня, словно товарный поезд. Боль в груди разрослась с ослепляющей силой. Пальцы сжали сигарету так крепко, что она погасла от недостатка кислорода. Заметив это, я отшвырнул ее в сторону, закрыл руками лицо и зарычал, как раненый зверь.