– Миссис Голдштейн! – чересчур громко выпалил Харди.

Она прекратила счищать снег с дорожки и подняла голову. Их взгляды встретились. Женщина нахмурилась.

– Простите, мы знакомы? – удивленно спросила она, после чего подняла шарф к лицу, защищаясь от безжалостных порывов горного ветра.

– Э-э… Вряд ли, – после небольшой паузы ответил Рид и судорожно сглотнул.

Я практически почувствовала, как прошлое наваливается на него тяжестью снежной лавины. Женщина, будто что-то вспомнив, прищурилась. Ее желтые резиновые сапоги громко заскрипели, когда она стала подходить к нам ближе.

Рид попытался отступить, но быстро сдался.

– Ладно, черт, да. Я жил здесь когда-то… очень давно.

– Грейсон… – удивленно выдохнула она, и поседевшие брови спрятались под шапкой. – Грейсон Купер?

Услышав это имя, Рид на секунду замер. Затем решительно кивнул.

– Рад был увидеть вас, миссис Голдштейн.

Узкие бесцветные губы внезапно расплылись в лукавой ухмылке.

– В детстве ты звал меня тетушка Бекки и утверждал, что я пеку лучшие в мире брецели.

Немного оттаяв, Харди выдавил легкую улыбку.

– До сих пор не понимаю, что вы в них добавляли. Все еще не ел вкуснее.

Женщина шутливо пригрозила ему пальцем:

– Даже не пытайся соблазнить меня своей сладкой улыбочкой, гадкий мальчишка. Этот рецепт я унесу с собой в могилу.

Ее слова окончательно разрядили атмосферу. Заметно расслабившись, Рид так же шутливо вздохнул:

– А я наделся…

– Ладно, вам повезло, – махнула она рукой. – Как чувствовала, что сегодня будут гости, и утром испекла пару штук. Заходите в дом, попьем чай. – Заметив мелькнувшую в его глазах нерешительность, женщина усилила напор: – На улице холодно, твоей милой спутнице нужно согреться. Да и у меня давно не было гостей…

Определенно, сопротивляться этой бойкой и решительной женщине было невозможно. Уже через минуту мы стояли в ее узкой прихожей, где на полу лежал мягкий коврик, а стены украшали черно-белые фотографии. Мы стащили с ног сапоги, повесили на деревянную вешалку парки, затем бросили перчатки и ободок с оленьими рожками на уютно устроившийся в углу массивный комод.

Просторная гостиная была обставлена так же просто: старенький диван, два кресла, журнальный столик и книжный шкаф. Все очень строго, без гирлянд и фонариков. Украшенная стеклянными игрушками ель оказалась единственным напоминанием о Рождестве.

Усадив нас на диван, Ребекка довольно быстро накрыла на стол, поставив в центр нарезанный крупными кусками яблочный пирог, который мы принесли. Без головного убора и при ярком свете она выглядела намного старше. Тонкие серебряные волосы, словно облако, обрамляли покрытое мелкими морщинками лицо, на котором особенно выделялись добрые светло-голубые глаза.