И что за родители достались бедняге? Почему они согласились на этот спектакль, разрешили тащить сына через весь город в Ложкино? Сколько часов в пробках провел и еще проведет после «спектакля» больной? Как идиотская затея отразится на его состоянии? Неужели никто не сказал Елизавете:

– Дорогуша, ты дружишь со своей головой? Разве можно устраивать подобные «благотворительные» мероприятия?

– Шторы, – топала ногами в дорогих туфлях на шпильке Лизавета, – кто из вас, подонков ленивых, видел хоть в одной лечебнице такие гардины? Гобеленовый маразм с деревенским рисунком плюс грязный тюль?

Мне стало обидно.

Занавески я покупала в Париже, мне понравились вытканные на них сценки из сельской жизни. А полупрозрачная ткань, которая висит на окне вместе с тяжелыми драпировками, совершенно чистая. К сожалению, я ошиблась в цвете, купила персиковый тюль, он за прошлое лето выгорел и стал каким-то серым. Низ его изодрал Фолодя, чуть повыше, где-то на уровне моего пояса, видны темные полосы – это уже работа Фины, собака любит смотреть в окно. Если дома никого нет, Афина бежит в гостевую, лапами сбивает тюль в сторону и любуется пейзажем.

– Немедленно снимите эти тряпки, – бушевала Лиза, – живо!

– Журналисты приехали! – торжественно объявила Лика, всовываясь в комнату. – От охраны звонили, спросили: «К вам демонстрация. Пускать?»

– Ну, конечно! – подскочила Лизавета. – Так! Внимание! Хрен с ними, с драпировками. Последняя проверка перед запуском. Кирилл, ты готов?

– Да! – слишком бодро для больного отрапортовал юноша с кровати. – Можно спинку чуть опустить? Неудобно очень, шею ломит.

– Потерпишь, – гаркнула Лиза. – Марат, он у нас не слишком ли хорошо выглядит? Подмажь синевы под глазами.

Тощий парень с волосами, стянутыми резинкой в хвост, молча приблизился к постели и стал накладывать кисточкой темный тон на лицо больного.

– Не делай из меня панду, – возмутился Кирилл.

– Будешь капризничать, больше не приглашу, – пригрозила Лизавета, – тоже мне, нашелся Бред Питт!

И только сейчас до меня дошло!

– Он не болен!

Марат заржал, а Лиза фыркнула:

– Кто?

– Мальчик в кровати, – прошептала я.

Лизавета махнула рукой.

– Не до глупостей сейчас. Даша, где вивики?

– В пакете, – чуть слышно ответила я.

– Надо их достать и отдать Лике, – приказала Елизавета, – все помнят свои роли?

– Да, – прозвучал нестройный хор.

Я в полнейшей растерянности пошла за игрушками, взяла пластиковую сумку и налетела на Марата, который вышел в коридор.

– Ну ты даешь! – ухмыльнулся стилист. – «Он не болен»! Разве Лизка свою Буратину к настоящему холерику-дизентерику подпустит? И с реальным инвалидом некрасивая картинка получится. У нас акция, ее снять надо гламурно.