– Проходите, люди добрые, – заголосил из холла чей-то дискант, – не шумите, пожалуйста, бахилки бесплатные нацепите, у нас в лечебнице стерильность соблюдается. Главврач из глубочайшего уважения и любви к великому артисту Вадиму Полканову разрешил вам снимать, но в клинике больные, им не нужен грохот.

Марат развернулся и исчез, я осталась одна и наблюдала, как орда людей с камерами втекает в гостевую. Можно по-разному относиться к Лизе, мне она с каждым днем нравится все меньше, но нельзя не признать – она гениальный организатор. Лизавета предусмотрела все, не забыла про охранника на входе, поставила в коридоре двух парней, которые преградят доступ любому, кому взбредет в голову проникнуть тайком в другие палаты «клиники».

Я вздохнула и, смешавшись с толпой корреспондентов, поспешила к «несчастному ребенку».

После того как пресса выстроилась полукругом, появился Вадим, одетый с подкупающей простотой. Я еще раз мысленно зааплодировала Лизавете. Браво, дорогая, участнику милосердной акции как-то неприлично облачаться в дорогие, эксклюзивные шмотки. Сейчас на Полканове были самые простые джинсы и светло-серая рубашка безо всяких опознавательных знаков.

Артист подошел к кровати, храбро взял Кирилла за руку и толкнул речь, смысл которой был крайне прост: Вадим полон сострадания к мальчику и хочет подарить ему любимые игрушки."

"Когда прозвучали последние слова, произошла небольшая заминка, Полканов растерянно посмотрел на Лизу, та шагнула в сторону, но тут дверь распахнулась и появилась Лика. Домработница торжественно шагала под прицелом объективов, неся на вытянутых руках поднос, на котором стояли фигурки купленных мною мимиков.

Игрушечной машинки и пистолета не было.

Щеки Лики рдели бордово-свекольным цветом, губы были интенсивно-фиолетовыми, а глаза щетинились частоколом черных ресниц, которые от количества наваленной на них туши напоминали лапы навозной мухи. В ушах горничной покачивались золотые серьги, на груди, поверх белого халата, сверкали цепочки с кулонами, на запястьях звенели браслеты. Слава богу, халат медсестры скрывал платье, зато ноги от середины колена оказались на всеобщем обозрении.

Я не смогла сдержать судорожного всхлипа. Где Лика нашла ажурные черные чулки и ярко-красные туфли на тонкой шпильке из стали и с мыском, щедро осыпанным голубыми стразами?

По толпе журналюг пробежал смешок, но Лика, которой хотелось покрасоваться на фото, лишь замедлила шаг. Она отлично понимала: судьба не часто предоставляет шанс прославиться, надо им воспользоваться по полной программе. Пройдя половину «палаты», Лика резво развернулась и стала двигаться спиной к Вадиму.