Дело-то пустяковое, а эти гаврики его, из префектуры, последние остатки совести потеряли!

– Э, Виктор Иванович, остатки бывают только от чего-то, а у них совести никогда не было, и терять им нечего.

– Креста на них нет, – сказал партнер задумчиво. – Я вот в церковь каждую субботу хожу, исповедуюсь, причащаюсь, а все равно чувствую – давят грехи, ох, давят, Олег Петрович!

Олег промолчал. У него были свои представления о совести, грехах и церкви, и он предпочитал ими ни с кем не делиться.

Второй вопрос, который партнеры должны были обсудить, – это как раз строительство храма в Подмосковье, за которое взялся Виктор Иванович, а Олег браться решительно не хотел и предлагал просто поделить расходы.

Тут у них и вышла заминка, потому что Назаров принялся Олегу втолковывать, как неразумному, что подмосковный храм должен стать главным делом его жизни.

Олег слушал, молчал, кивал.

Он точно знал, что денег даст, а больше ничего делать не станет.

– Мы же с тобой православные, – говорил Виктор Иванович, горячась все больше и больше, – а не какие-то там иноверцы! Одной верой не спасемся, мало веры, еще добрые дела нужны! Вот я к батюшке Валентину на прошлой неделе ездил, под Тулу.

И деревушка крохотная, и церковка бедненькая, и батюшка еще слабосильный, молодой совсем, борода почти не растет, а народ уже душой-то потянулся! Думаю помочь им тоже.

Олег пожал плечами:

– Давайте поможем.

– Вот стою я на молебне, слушаю, как он служит, батюшка молодой, а в храме сквозняки гуляют так, что свечи гаснут! А бабульки есть, которые на коленях стоят, земные поклоны бьют! Подремонтировать бы хорошо храм, утеплить, иконостас новый организовать, потому что у них совсем иконки плохонькие!

– Давайте иконостас.

– И молодых, я посмотрел, много. И детей приводят, и сами идут! Вот в субботу батюшка две пары венчает. Звал меня посмотреть.

Олег поднял брови.

– И вы поедете?

– Поеду, если график позволит, – сказал партнер озабоченно. – Хорошо, когда традиции возрождаются!

– Должно быть, хорошо, – согласился Олег Петрович.

Назаров вдруг рассердился:

– Да что ты заладил одно и то же! – Они говорили друг другу то «ты», то «вы». – О душе надо думать, о душе! Вон как российское купечество о душе своей пеклось, сколько на храмы жертвовало да на иконы! А мы!.. Все позабыли, все пораскидали, все порушили, да еще на пепелище сплясали! Народ следует в церковь вести, как детей неразумных, глядишь, изменится что-то! Подобреем душой!

– Народ нужно учить, – сказал Олег Петрович, морщась.