Что Василий Дмитриевич был его старик? Его собственный старик, и его убили? И он, Олег, теперь должен спасти хотя бы репутацию покойного – ведь старик на самом деле никогда не имел дела с крадеными ценностями, а тут его «бес попутал»!

Или что молодым быть нелегко? И еще что-нибудь про Блеза Паскаля? Или что тогда, в переулке, он увидел странного человека и его жизнь на миг остановилась и пошла в другую сторону?

Или что Федор сопротивлялся тем двоим, хотя сил у него явно недоставало, а Олег Петрович к сорока годам научился ценить в людях умение бороться? Ну, хоть бы за себя! Или, может, за близких! А за близких Федор тоже пытался бороться – за мать и за ту девицу, которая, по всей видимости, и была главной вдохновительницей всех его бед! У него явно недоставало сил для этой борьбы, но он же пытался!

Ничего такого, конечно, Олег не мог сказать этой женщине, у которой, как у девочки, загорелись щеки, когда он вдруг взглянул попристальней!.

.

Он и не стал говорить.

– Я оказался замешанным в кашу, которую заварил ваш сын, – сказал он холодно. – Я спасаю репутацию человека, который был мне дорог. Только и всего.

Это объяснение было понятным и логичным, и Вероника приняла его.

– Вчера у нас на работе была милиция, – начала она. – Марья Трофимовна, это начальница Фединого отдела, позвонила мне и спросила, где Федор. Я сказала, что не знаю, а она передала трубку какому-то человеку, и вот он как раз и велел мне найти Федора как можно быстрее. Он сказал, что это в его интересах, и… и все такое. Я сразу кинулась искать сына. Ну, не совсем сразу, потому что…

– Почему?

Вероника вздохнула и опять потянула вниз свою водолазку.

Господи, да что же он так внимательно и серьезно на нее смотрит! Умереть можно от его взгляда! И вообще!.

. Ни один мужчина не смотрел на нее так уже лет сто или двести! Петр Ильич не в счет.

– Потому что здесь были те два подонка, – хмуро договорил за нее Федор. – Они пришли к нам и… Короче, даже вазу разбили!

– Господи, я забыла про чай!..

– Мам, да ладно, может, не надо никакого чаю!

– Надо, надо, – возразил Олег Петрович.

Вероника протиснулась мимо них, на всякий случай придерживая водолазку обеими руками, и на кухне сразу же чем-то загремела.

– Значит, чувство юмора и здравый смысл, – сам себе сказал Олег Петрович, повернулся и посмотрел на Федора.

 – Как можно вернуть коллекцию в музей?

Федор пожал плечами.

– Может, под курткой? Как выносил, так и?..

– Ошалел, что ли? – Это Гена спросил. – Если там следствие, а ты у них первый подозреваемый, под курткой в самый раз нести!.."

"– Мне нужно, чтобы имя Василия Дмитриевича не всплыло вообще. Никогда. Для этого необходимо, чтобы все поверили, что тревога была ложной. Кстати, а кто поднял шум?..

– Как кто? – удивился Федор.