– Милиция, конечно!

– Послушай, парень, ты мне полночи рассказывал, что в вашем музее пылится куча разных вещей, о которых никто даже не знает и которых в принципе невозможно хватиться! Вы никогда их не выставляете, они у вас в запасниках лежат! Это не ты мне говорил?

– Ну, я.

– Тогда почему кражу так быстро обнаружили? Коллекции могли бы еще год не хватиться – и тем не менее хватились, и как раз когда ты ее попер! Почему?

Федор опять пожал плечами.

– Стукнул кто-то, Олег Петрович, – предположил Гена.

– Это понятно. Но кто? Гопники вряд ли стали бы звонить в музей и ментам.

– Заказчик?

– Вот именно. Только не очень понятно зачем. Если ему нужна была икона и больше ничего, а об иконе никто не знал, кроме него самого, и потом стало известно Василию Дмитриевичу, то… что?

Все молчали.

Олег посмотрел сначала на Гену, потом на Федора и остался ими весьма недоволен. Видимо, они должны были с ходу предложить какую-нибудь версию событий, а они никаких версий не предлагали.

Федор думал: «Как же он говорит – вернуть все в музей?! Разве это можно?!»

Гена думал: «Бедненько живут, бедненько! И парень такой нервный от бедности!»

Грохнула кухонная дверь, послышались осторожные шаги, и Вероника внесла поднос с чайником и плетеной сухарницей.

Олег Петрович покосился на сухарницу. У его матери была такая же, и в нее так же насыпали «вкусное» к чаю – сухари, сушки или какие-нибудь немудреные печеньица! Он отлично помнил, как это было радостно – пить чай с сухарями! Макать их в чашку, так чтобы они размокали, и тогда их было очень интересно жевать, они как будто подтаивали во рту, или слизывать сахар, твердые, остренькие крупинки, которые царапали язык.

Вероника пристроила поднос на ветхий журнальный столик и стала доставать из шкафа «парадные» чашки и красиво выставлять их вокруг подноса, а Олег все косился на сухарницу, и тут в дверь позвонили.

От неожиданности Вероника выронила чашку, и она неслышно покатилась по ковру.

– Мама, я открою.

Федор выскочил в прихожую, а за ним двинулся Гена.

– Вы кого-то ждете?

– Да нет, Олег Петрович, ну что вы!.. – Она аккуратно вернула чашку на столик, и у нее вдруг задрожала рука. – К нам и так-то никто не приходит, не то что по утрам!

Она смотрела мимо него, в дверной проем, вытягивала шею, и голос стал хриплым, как будто страх схватил ее за горло.

Прогремел замок, дверь открылась, и Федор очень громко сказал:

– Здравствуйте!

И Гена громко сказал:

– Ешкин кот!

И еще кто-то что-то сказал, и Вероника двинулась к двери, и тогда на пороге возникла прекрасная девушка, сказочное видение.

– Доброе утро! – весело поздоровалась она.

– Как это я не догадался?.. – под нос себе пробормотал Олег Петрович.