– Ты что?! Сдурела?! Где ты была всю ночь?! Где тебя носило?! Куда ты подевалась?!

Под майкой у него бухало сердце, и его волосы лезли ей в глаза, и она целовала его счастливую небритую морду и, кажется, рыдала, а может быть, смеялась.

– Мам, ты что?! Я приехал, тебя нет, ваза разбита, на полу лужа!!!

– Какая лужа, Феденька, сыночек, ты что?! Ты жив, да? Жив?! С тобой ничего не случилось?!"

"– Нет, блин! – рявкнул он и еще раз прижал ее к себе, а то было отпустил. – Со мной ничего не случилось, а вот ты где была?! Где ты была, я тебя спрашиваю?! Ты что, позвонить не могла?! Я тут чуть с ума не сошел!!! Я все больницы обзвонил!!! Я тете Вере звонил!! Я всем звонил!!! Где ты шлялась, черт тебя побери?! И еще в кухне окно открыто, и лужа на полу, замерзла почти!

– Я… я просто забыла закрыть, Феденька!

– Какого лешего ты его открывала-то?! И вообще, где ты была?!

– Тебя искала, – выговорила Вероника и прижалась к его майке.

Федор выпучил глаза.

– Куда ездила?! Зачем тебя к нему понесло!! Чего тебе дома-то не сиделось?!

Сверху он размашисто поцеловал ее в макушку и пристроил ей на голову щеку.

– Ма-ма! – Он потерся об нее щекой. – Где ты ночевала?

– У тебя телефон не отвечал…

– Да у него на морозе батарейки сдохли! Дерьмо потому что батарейки! Поду-умаешь, телефон не отвечал, в первый раз, что ли, у меня телефон не отвечает!

– Марья Трофимовна звонила. И еще какие-то люди. И Вера Игнатьевна, – заговорила Вероника совершенно счастливым голосом. – И по НТВ сюжет показали, что у нас в музее ЧП, и как раз в вашем отделе. Я так перепугалась, Федя, ты представить себе не можешь, как я перепугалась! И я поехала тебя искать, у тебя мобильник не отвечал.

Счастье стекло с него, как вода.

Он опустил руки, сделал шаг назад и, кажется, даже стал меньше ростом, хотя только что был здоровенный, как шкаф.

– Федя?!

Он покивал, как будто сам себе, и ушел в комнату.

– Федя?!

– Мам, ты только не переживай. Полы на кухне я вымыл.

– Какие полы?!

– Ну, где лужа была. Там еще масло какое-то было разлито, я вытер.

Вероника стащила сапоги и пошла за ним в комнату прямо в куртке.

– Феденька…

Он зачем-то трогал корешки книг огромной, совершенно мужской ладонью. Вероника смотрела на него.

Он дернул плечом.

– Мам, что ты смотришь на меня, как на покойника?!

Вероника подошла поближе и развернула его к себе. Он избегал ее взгляда, все отворачивался, косил, рассматривал пол и книги. Дались ему эти книги!..

– Федя, самое главное, что ты жив и здоров, – твердо сказала мать, как говорила когда-то в детстве. И когда она так говорила, становилось ясно, что все уладится.

Как-нибудь да уладится, ничего, не пропадем!

– Ты жив и здоров, а все остальное решаемо. Ты слышишь меня?

Он взглянул на нее.