Как будто ей приходилось прокрадываться близ огромного змея, что спит, свернувшись кольцами и положив на них голову, но того гляди – откроется узкий острый глаз и длинный раздвоенный язык скользнет из зубастой пасти…

Сейчас, когда Малуша стояла среди милостниц княгини на случай, если той понадобятся услуги, все эти передние мужи посматривали на нее уже не как на служанку – и многие так, будто впервые увидели. Теперь-то они осознали, кто она! Не просто Предславина дочка, пленница, служанка, сирота безродная. Отец вернулся с того света, чтобы дать ей то, на что она имеет право!

Даже греческие послы поглядывали на нее с любопытством.

И этот, главный, с глазами, как мокрые угольки, что сидел перед Эльгой.

– Чтобы этот брак осуществился, в Плеснеске должна быть церковь, – говорила послу княгиня. – А поскольку это стольный город целого края, в нем прилично быть епископу. Нам же здесь, в Киеве, раз уж Плеснеск находится отныне у нас в подчинении, требуется архиепископ…

Малуша плохо понимала, о чем они сейчас говорят. Какой-то священный чин, посланец патриарха, подошел ближе к престолу и стал рассуждать о пяти патриархиях, учрежденных апостолами: Римская, Александрийская, Иерусалимская… еще какие-то, и даже сам Константинополь получил патриарха потому, что, дескать, «светильник сдвинулся» – какой светильник и куда он сдвинулся, Малуша не поняла.

Можно ли Киеву иметь архиепископа – это зависело от того, насколько полна его власть над иными престолами русских и славянских городов. Эльга уверяла, что достаточно полна, а Роман возражал, что нет – ведь каждый из двух десятков русских столов не далее как два года назад посылал собственного посла в Царьград, а значит, сам управляет собой…

Но все это Малушу не очень волновало.

Церковные дела, патриархии, архиепископии – все это было далеко, как на краю света. А вот свадебный ее рушник и медвежина, на которую ее хотят посадить рядом с омолодившимся князем Етоном, мерещились уже совсем близко.

Правда, у нее нет приданого. Мать ничего такого ей не оставила, положившись на волю княгини. Но при богатстве Эльги это легко поправить. Все эти жены и девы, если засядут дружно за шитье и тканье, в седмицу изготовят ей и сорочки, и настилальники, и платья, и рушники, и пояса, и рукавицы на всю свадьбу.

Пусть и Величана тоже поможет, она в рукоделье искусна…

Одно воспоминание не давало Малуше покоя. Это было всего лишь вчера. Боярыни весь вечер толковали: вот будет диво, если Малушка плеснецкой княгиней станет! Только Величана молчала, меняясь в лице, а потом подошла и попросила позволения сказать Эльге кое-что наедине. Эльга велела всем отойти, а Величану усадила возле себя. Теряясь и ломая пальцы, та начала говорить что-то. Но Эльга быстро прервала ее.