Больше она не гниющая на земле ветка срубленного дерева! У нее есть отец, есть род! И этот род позаботился о ней. Отец уговорил деда обратиться к Эльге с просьбой выдать ее, Малушу, за молодого плеснецкого князя и сделать ее той, кем она родилась. Княгиней. Наследницей пяти княжьих родов, достойной владеть половиной света белого.

Пока что в ее жизни ничего не изменилось: она так же подавала княгине утром красные царьградские туфли и рушник при умывании, а по выходе из дома – завязывала ремешки расшитых черевьев.

Исполняла поручения, доставала и убирала платья, бегала с наказами к Белянице и в поварню. Но уже все было иначе. Она уже чувствовала себя той девой в золотых уборах, что мерещилась ей, когда она слушала поучения отца Ригора. Казалось, еще немного, еще два шага, два мгновения – и она оторвется от земли, оставит внизу все прежнее и улетит на серебряных крыльях в сияющую высь…"

"Имелась некая помеха – лучанка Величана, прежняя жена Етона. Она была всего-то на три года старше Малуши, но ее красота и достоинство делали разрыв между ними шире.

Ее ведь с детства учили величавой поступи, вежливой речи, учили носить богатое платье, подавать гостям медовый рог и все такое, чему сейчас учат Браню. Ее нежные руки не знали орудия тяжелее веретена, а шелковые покрывала прятали белое лицо от жгучего летнего солнца. Малуша приглядывалась к ней почти с жадностью – вот такой ей нужно стать!

Но Величана вовсе не хотела плеснецкого стола: она рассказала, что сама уже развелась с Етоном, разодрала и пустила по реке свой свадебный рушник.

Воеводские дочери посмеивались, слушая, – они уже знали об этом от своего стрыя, Люта. И все указывало на то, что Эльга не собирается отсылать Величану назад в Плеснеск. Целыми днями та теперь сидела в девичьей избе, болтая с дочерями Мистины, будто они ей родные сестры. О чем-то рассказывала шепотом, когда все три собеседницы едва не утыкались друг в друга лбами. Обе уже, с позволения княгини, водили Величану к себе, давали подержать своих детей и вели себя так, будто ей суждено навек остаться здесь, возле них.

Воевода тоже к Величане благоволил, целовал при встрече, улыбался и глядел ласково. На Малушу же он смотрел совсем иначе: взгляд его был вроде бы приветливым, но под тонкой пеленой этой приветливости Малуша угадывала прочную дверь, запиравшую его истинные помыслы. И содрогалась в душе всякий раз, как проходила мимо него.