Алмазова была вынуждена выпустить из рук косу рыженькой девочки — непослушные пряди моментально растрепались, и Алмазова с невероятным терпением принялась заплетать косу снова.

— Послушайте… нет-нет, не надо оборачиваться и смотреть на меня! Продолжайте. Вы когда-нибудь играли в снежки?

Алмазова опять растерялась, и я подошла, взяла у нее расческу и начала плести девочке косу сама, и руки у меня подрагивали.

— Вы гуляете на улице? Сегодня должно быть солнце. — Я не знала, но никто не обвинит меня, если я не угадаю с прогнозом погоды. Я просто хочу увидеть детей, а не призраков. — После обеда мы обязательно выйдем на улицу, и я научу вас играть. Хотите?

Раздалось несколько робких «да», но мне показалось, что это лишь потому, что девочки не хотели меня огорчать. Я предлагала им нечто немыслимое. Кое-как справившись с лентой и отметив, что мне еще тренироваться и тренироваться — коса получилась кургузая — я завязала бант и отпустила девочку.

Те, кто успели одеться и заправить кровать, вытянулись у стены и ждали. Софья напомнила — я должна подойти и оценить, насколько они хороши этим утром. Я покачала головой — от того, что на кровати останется пара складочек, мир не рухнет. И крыша академии тоже.

— Я хочу вам сказать кое-что, послушайте, — кусая губы, выдавила я, когда большинство девочек уже замерли и смотрели на меня, недоумевая, почему я не трогаюсь с места. — Вы уже взрослые… вы еще дети, но выросли уже достаточно, чтобы без моей подсказки понять, все ли с вами в порядке. Руки, одежда, косы и все остальное. Посмотрите на себя и друг на друга — все хорошо?

Девочки послушно закрутили головами. Некоторые заулыбались, Алмазова наклонилась и подтянула чулок.

— Ну вот и отлично. На будущее, если кто-то заметит, что можно что-то подправить, скажите… не мне, а той, у кого одежда или прическа будут неряшливы. Скажите на ушко, не привлекая чужого внимания. И все. А теперь на молитву.

В дортуаре было прохладно, если не холодно, но я взмокла. Я не помнила, чтобы так волновалась за всю свою жизнь, даже когда первый раз оказалась в суде. Там было не так и страшно — судья, которому наплевать, что у тебя за проблема, главное, чтобы имелись полномочия и документы, и оппонент, которому ты тоже не враг, потому что это просто его работа. Воспитывать детей во сто крат сложнее. По спине бежала капля пота, а в горле пересохло и свело ноги, будто я бежала без разминки километр.

Девочки выходили в коридор, я, понадеявшись, что Софья подскажет, где проходит утреннее бдение, воспользовалась моментом и заглянула в туалетную комнату. Она была общая, для каждого дортуара своя, и меня не впечатлила, но и не ужаснула.