Я спустилась по красному коридору до конца, открыла дверь в храм и огляделась.

— Отец Павел!

Отец Павел может оказаться тем, кто поднесет огонь к маслу, а старичок-математик — тем, кто рассчитал метки на лестнице. Штаубе — Штаубе свою задачу выполнила, а кто еще, кто же еще? Не ведет ли след из красного коридора дальше и выше, в кабинет ее сиятельства Мориц?

Храм напоминал склеп — он им и станет. В романах в финале всегда появлялся герой, влюбленный без памяти в героиню, и делал то, ради чего его вводили в сюжет. Автор моей истории был деконструктором, и вышла полная безнадега — не про избранного, не про героя, не про любовь, а про деньги и грызню крыс у трона. Все это тоже старо как мир, старо как Каин…

— Отец Павел!

Стоял сильный запах хвои от ельника. Шары блестели в свете лент, зеленые ветки припорошили белой ватой. Как в детстве, подумала я, далеком, когда сугробы были выше меня и пахло снегом и мандаринами, и сладкие подарки в картонной коробке, и живые елки, и конфетти — дешевое и блеклое, но такое радостное. Из всех волнений и тревог — контрольная и плохая оценка, а тридцать лет не исполнится никогда.

Беззаботная, сказочная пора.

Незапамятно давно я ползла по коварному льду, спасая ребенка, а сейчас в моих руках жизни двоих детей. Никто не знает, кого носит императрица, а если это мальчик? Второй наследник. Убить обоих, подростка и еще не рожденного, расчистить путь к престолу. Открыть дорогу смуте. Судя по всему, императрица, даже если выживет после родов, не сможет больше иметь детей.

Я бесконечно долго поднималась по храмовой лестнице, у меня пересохло во рту, дыхания не хватало. Прогрохотал звонок, стало много раздражающих звуков, коридор наполнился белыми платьями. Некоторые, не все, только избранные, которые этого сами еще не знают, отправятся на молебен и будут стоять рядом с ее величеством. Я посмотрела на старших девочек, недобро глядящих вслед новому преподавателю изящной словесности, обругала себя за тупость и кинулась вниз.

Возле парадной двери никто не дрых, на улице продолжала месить талый снег новая стража.

— Полковник Ветлицкий! — крикнула я, и двое мужчин ко мне немедленно обернулись. — Он мне нужен, где мне его найти?

Мужчины переглянулись, я подумала, что ведь они могли знать, кто я?

— Уехали его высокоблагородие, — с сожалением отозвался один из них. — Так будут вскорости, но ежели вам неотложно… вы, барышня… госпожу Миловидову отыщите.

— Кого?.. — не поверив, переспросила я.

— Танцам она учит или чему, барышня, — принялся разъяснять мне охранник. — Низенькая такая дамочка, неказистая. Она нам, вестимо, приказы отдавать не могет, но…

Я развернулась и побежала обратно в академию. Ноги промокли насквозь, с юбки текла вода.