Я бы решила, что она меня не расслышала или не поняла, но нет. Безумный мой план сработал.

— Каролина Францевна обещала мне денег, — алчно повторила я. — Двадцать тысяч целковых. Я сделала все, как велено, налила масло, по ложке на каждой ступени.

Ее сиятельство поднялась с кресла-панциря и стояла маленькая, сморщенная, очки бликовали и закрывали от меня ее глаза, но я бы не поклялась, что читаю людей как книгу. Что она думает — я спятила? Я испортила ей все окончательно?

— Я получу деньги и сразу уеду, — продолжала я. Слова на языке, которого я не знала, лились сами собой. — Вы больше обо мне никогда не услышите. И обещаю, я буду молчать.

— Конечно, ты будешь молчать, строптивая шавка, — губы Мориц вытянулись в подобие улыбки какого-то зомби, я обратила внимание, что у нее почти нет зубов. — Как без тебя обойтись, паршивая ты овца? То тут, то там, но я и не сомневалась — у Штаубе язык как помело. Нашла себе потомственную заговорщицу!

Хотя бы раз все, что Софья пережила за короткую жизнь, ей поможет. Мориц обошла стол, подошла ко мне, ткнула в грудь пальцем.

— Она давала тебе чертеж? — прошипела она.

— Она сказала налить масло на каждой ступени по ложке… — я хлопала глазами и по-дурацки улыбалась — я умница, похвалите меня. Я действительно умница, до Мориц дошло, что я напортачила.

— Убирайся! — каркнула она. — Вон! Деньги… получишь. Пошла прочь!

Она выскочила из кабинета — я ахнула. Еще немного, и старуха полетит, будто ей вставили в зад фитиль. Проворная старая дрянь. Вся моя ненависть скрутилась пружиной и готова была разорваться. Эта мерзавка хотела убить женщину и двоих детей. Кто отдавал ей приказы? Посол или аристократ, или еще кто-нибудь. Где я и где дипломатия этого века.

Коридор пустовал, я уповала на то, что Окольная не соврала, а Щекочихин или Начесов на месте.

— Господин коллежский советник! — я влетела в учительскую, испытав облегчение. Оба чиновника там — моя удача. — Господа! Ее сиятельство княгиня Мориц приказала устроить пожар в красном коридоре, когда там будет ее величество, я видела все собственными глазами. И ее сиятельство отправилась проверять, все ли готово…

Поверила бы я, если шальная девчонка ворвалась как ненормальная и забросала меня бессвязными репликами? Но я поверила Перевозниковой, например. И надо учесть, что получить столь высокий чин, как у этих двоих, нелегко, нужен талант, чутье ситуации.

Щекочихин вышел, не успела я закончить. Я почувствовала, как по треснувшей пересохшей губе течет кровь, а слова ранят горло. Начесов встал, подошел ко мне, озабоченно покачал головой.

— В академии жандармы. Полковник Ветлицкий… — через боль выдавила я.

— Я знаю, — кивнул Начесов. — Останьтесь здесь, Софья Ильинична.

Они профессионалы.