"

"После вчерашней ночной прогулки и до сегодняшнего сражения в бадминтон ему с трудом, но удалось выбросить из головы мысли об Эмме. А теперь он опять остался один на один с ней, балансируя на грани разумного, чтобы не скатиться в омут вожделения.

Но не только страсть снедала его. Эш кипел от гнева.

Кто был тот мерзавец, что причинил ей столько боли?

Ведь кто-то наверняка ее обидел, потому и сбежала она из дому в Лондон в шестнадцать лет, одинокая, без гроша в кармане. Эшу хотелось воздать негодяю сполна. Чем-нибудь острым, смертельным. Вряд ли дело было в умении глубоко сочувствовать, однако он был оскорблен по-настоящему.

Кто-то осмелился обидеть ту, кто находился под его защитой.

А Эмма теперь была под его защитой и покровительством.

Господи, она была в его объятиях!

Стоя в бальном зале, когда ее макушка касалась его подбородка, он ощущал себя побитым временем ветхим сундуком, который должен хранить в себе нечто хрупкое и прекрасное.

А еще он легко мог заглянуть в ее корсаж.

– Важно рассчитать момент, – назидательно говорил он. – Вы не можете подбросить волан и одновременно ударить по нему. Надо выждать секунду, потом сделать замах.

 – Герцог подкрепил свои слова демонстрацией, подбросив волан перед ракеткой Эммы, а затем, руководя движением ее кисти, с громким шлепком послал волан в воздух. – Поняли?

– Кажется, да.

– Тогда попробуйте сами.

Он отошел назад, чтобы у нее было достаточно пространства для броска. Эмма закусила губу, сосредоточиваясь, – ее брови сошлись на переносице. Она подбросила волан, помедлила, замахнулась ракеткой – и подача вышла вполне сносной. По крайней мере, этот чертов волан перелетел через сетку.

Но со стороны могло бы показаться, будто Эмма выиграла приз в десять гиней.

Эш пожалел, что ничему не может радоваться так, как радовалась Эмма удачному удару по волану. Да она просто прыгала от счастья!

– Ну как? – спросила его жена, явно ожидая похвалы.

Он склонил голову набок, выдерживая драматическую паузу.

– Неплохо.

– Спасибо. – Она лукаво улыбнулась. – Подобная похвала много значит в ваших устах, мой ягненочек!

– О-о, это невыносимо! – И он протянул к ней руки.

Но Эмма увернулась, звонко рассмеявшись.

Нырнув под сетку, Эш бросился в погоню, поймал жену за талию, подхватил – ее ноги оторвались от пола, и она оказалась на его здоровом плече.

Это было ошибкой. От резкого движения его пронзила боль от шеи до бедра. Ему пришлось замереть на месте, чтобы отдышаться и унять яростную боль.

– Вам нехорошо? – Эмма не добавила никакого ласкательного прозвища, а в ее голосе он услышал искреннюю тревогу.

– Все в порядке, – сухо отозвался Эш.

Это была ложь, но иногда ложь имела оправдание.

Чтобы отвлечься, Эш стал развлекаться непристойными фантазиями.