– Осиротел в одиннадцать, – меланхолично заметил он.

– Я пришла в Лондон пешком, по снегу.

– Я вел полк в битве при Ватерлоо.

– Мне пришлось научиться жить самостоятельно. Умолять о работе. Стирать пальцы в кровь.

Эмма бросилась вперед, успев отбить волан, прежде чем он коснулся пола. От ее удара волан улетел высоко, едва не в потолок.

Он стоял и смотрел, как оперенная пробка планирует назад.

– Снаряд разорвался у меня под носом. Несколько месяцев я был между жизнью и смертью. Шрамы сделали меня дьяволом во плоти. Я бросил курить опиум простым усилием воли.

Моя нареченная отвернулась от меня, потому что я стал ей противен. И я все еще здесь. – Он ударил по волану, отправив его на паркет у ее ног. – Я выиграл.

Эмма схватилась за бок, пытаясь восстановить дыхание.

– Очень хорошо. Вы выиграли.

Ей стало грустно и немного стыдно. Она была очень смелой, когда ушла из дому. Люди, которых она любила, отвернулись от нее. Но храбрость, которую ей пришлось призвать на помощь, не шла ни в какое сравнение с тем, что переживает воин в сражении. А раны герцога, шрамы… Пусть Аннабел Уортинг тщеславная и мелкая душонка, однако ее отказ означал оскорбление его страданию.

Наверняка разорванная помолвка глубоко ранила его гордость, если не сердце.

Она подняла волан.

– Погодите-ка. – Герцог подлез под сетку и подошел к Эмме. – Так мы никогда не будем на равных. Вы отбиваете вполне сносно, но ваша подача – сущая беда. Дайте волан – я покажу.

Отбросив в сторону свою ракетку, он взял волан и встал у Эммы за спиной, сомкнув правую руку на ее запястье там, где она держала ракетку, и приобняв ее другой рукой, чтобы продемонстрировать исходное положение.

Эмма оказалась в кольце его рук.

Невероятно для четы, которая была помолвлена неделю назад, состояла в законном браке один день и одну ночь, остановившись в дюйме от того, чтобы скрепить свой союз плотским соитием, но он впервые держал ее в объятиях.

В один миг бальный зал превратился в оранжерею – влажная жара, усиливающая каждый звук, каждый запах. Ее шея покрылась капельками пота, и Эмма вдруг почувствовала, что несколько прядей выбились из прически.

Но главное – рядом был он. Ее спина соприкасалась с его сильной грудью.

Его крепкие руки обнимали ее. Эмма смотрела на его руку. Ночью, в темноте, эти сильные уверенные пальцы были у нее внутри.

– Держите вот так. – Он сжал ее ладонь на рукояти ракетки. – Лучше.

Ее озарила радость. Два кратких слога похвалы – и ее сердце затрепетало, точно крылышки стрекозы. Не надо, приказала она себе. Даже не вздумай.

Но сердце ее не послушалось. Собственно, оно не слушалось ее никогда.

Глава 9

Это была самая большая глупость, которую Эш совершил за… последние двенадцать часов.