– Приличия? Вам нужно было соблюдать приличия в отношении этой женщины?!

– В то время я полагал, что она этого достойна. И она была мне небезразлична.

Эмма отшатнулась, смахивая дождевые капли, как слезы, с длинных темных ресниц.

«Эшбери, ты идиот. Ничего хуже сказать было нельзя».

– Ее семья отчаянно жаждала нашего союза. Они хотели получить мой титул. И деньги, разумеется. Она согласилась на этот брак ради них. Невзирая на личную… неприязнь.

«Неприязнь» – это мягко сказано. Более правильным было бы сказать «отвращение».

– Аннабел была мне небезразлична – достаточно, чтобы не навязывать ей брак, которого она не желала.

И еще мне небезразлична была собственная гордость. Мне не хотелось иметь жену, которая стала бы рыдать каждый раз, когда я укладывал бы ее в постель. Я не хотел слышать, как после того ее рвет в умывальник.

– Она бы не…

– Да, именно так – ее бы рвало.

Ее действительно вырвало тогда.

После возвращения в Англию Эшбери многие месяцы держал свою нареченную на расстоянии. Прошел почти год, прежде чем он позволил увидеться с ней. К тому времени он окреп настолько, что мог стоять, а раны затянулись и стали шрамами.

Но даже тогда ужас и отвращение на ее лице, когда она увидела его, врезались ему в память.

Аннабел выбежала из комнаты, да только убежала недалеко. И он слышал, как ее стошнило прямо в коридоре, как судорожно опорожнялся ее желудок, как она рыдала, а брат пытался ее успокоить.

«Я не могу, – сказала она. – Не могу».

«Ты должна», – увещевал ее брат.

«Герцог захочет наследника. Как я могу лечь в постель с… этим?»

Она не сказала «с ним». Она сказала «с этим».

Эш подготовился к визиту, или, по крайней мере, так ему казалось.

Он думал, что сумел собрать волю в кулак и выдержать ее ужас, испуг и неохотное согласие на нежеланный брак.

Он ошибся. Ее слова выжгли ему душу. Он перестал быть мужчиной. Превратился в «этого».

– Эмма, вы хотите знать правду?

Движение ее плеча скорее означало дрожь, нежели согласие.

«Почему бы и нет? По крайней мере честность в наших отношениях будет восстановлена».

– Правда заключается вот в чем. – Он обнял Эмму за плечи. – Чувства Аннабел Уортинг заботили меня больше, чем ваши.

Всхлипнув, Эмма попыталась освободиться.

– Тогда дайте мне уйти.

– Я скорее умру.

Обняв правой рукой ее талию, здоровой рукой Эшбери взял жену за подбородок и заставил поднять лицо. Он держал ее крепко, не позволяя отвернуться.

– Посмотрите на меня.

Она шмыгнула носом – дождь заливал ей лицо.

«Смотри на меня. Смотри. Потому что ты – единственная, кто согласен на меня смотреть. Наверное, единственная, кто станет смотреть на меня и впредь».

Наконец ее темные глаза распахнулись."

"Несчастный взгляд… Он ударил его, точно тяжелая дубина, слепленная из стыда.