Она снова оказалась одураченной.

Ей нужно уехать, и уехать прежде, чем он вернется.

Но кто-то раздвинул драпировки и вошел в ложу.

– Что здесь происходит?

Слишком поздно.

В нем бушевала ярость.

Эш ушел от радостной, кокетливой женщины, которая, вероятно, уже предвкушала, что он подарит ей наслаждение прямо в карете, по дороге домой, а вернувшись через четверть часа, нашел ее бледной, дрожащей, загнанной в угол. А причина тому… Что ж, причина была очевидна.

Эш перевел взгляд на Аннабел.

– Что вы ей сделали?

– Ничего. Просто сказала правду. – Глаза Аннабел сверкали от обиды и гнева.

 – Подлец! Разве вы не достаточно надо мной посмеялись? Неужели надо было тащить сюда эту потаскуху, швейных дел мастерицу, чтобы унизить меня в глазах всего Лондона?

– Вам надлежит избегать подобных выражений в отношении моей жены. – Он цедил слова сквозь стиснутые зубы. – Она герцогиня Эшбери. И вы будете обращаться к ней с таким уважением, какого требует ее титул.

– Я не стану приседать в реверансе перед девицей, которая совсем недавно стояла у моих ног на коленях, лишь из-за того, что она опускается на колени перед вами!

– Будь вы мужчиной, – сказал он, – завтра же на рассвете увидели бы дуло моего пистолета.

Но я подумаю: может, стоит призвать вашего брата к ответу за ваше поведение?

– Хотите вызвать на дуэль моего брата? – Аннабел горько рассмеялась. – Ведь это он хотел вызвать вас на дуэль еще в апреле! Вы могли бы поблагодарить меня за то, что я его отговорила. Убедила, что самым большим для вас наказанием будет оставить вам жизнь. Живите до конца своих дней скрюченным чудовищем… в одиночестве.

– Я, к счастью, не одинок, – возразил он. – Больше не одинок. Это-то и не дает вам покоя.

Не так ли?

– Я вас не понимаю.

– Неужели? А мне все стало ясно. Вы чувствуете себя оскорбленной, но не из-за присутствия Эммы. Вы стыдитесь того, что весь лондонский свет увидел меня. Поскольку, стоит им меня увидеть, они сразу поймут подоплеку нашей разорванной помолвки. Они догадаются, что вы тщеславная и мелочная натура, увидят, что Эмма стоит сотни таких, как вы. Да, Аннабел! Я понимаю. Вот что по-настоящему унизительно.

Аннабел открыла было рот, чтобы ответить, но передумала. Эш не сомневался, что молчание не продлится долго, и обернулся к Эмме, чтобы увести ее из проклятого театра, однако не увидел ее.

Должно быть, она незаметно выскользнула из ложи, пока он распекал Аннабел.

Тихо выругавшись, Эш бросился по коридору и вниз по лестнице. У входа Эммы тоже не было. Он выбежал на улицу, в ночь. В довершение ко всем бедам пошел дождь.

Он разыскал карету – нет, слуги не видели ее светлость. Он взбежал на ступени театрального подъезда в надежде, что сквозь дождь мелькнет ее красное платье.

Представление должно было вскоре закончиться.