— Ударьте меня, Госпожа Ви, пожалуйста, ударьте меня.

Она решила перейти на что-то более порочное. Она взяла плеть — кошку с тремя хвостами. И хлестнула по его спине. Многие парни давно бы закричали. Джейс даже не моргнул. В зеркале она видела, его глаза были наполнены болью. Но не физической.

Эмоциональной. Давней и глубокой. И с чего вдруг у нее появилось огромное желание обнять его? Она ударила сильнее. Сильнее. Сильнее чем она била обычно, глядя, как на его коже остаются три следа. Она никогда не доводила мужчин до кровоподтеков. Почему он отказывается кричать или просить пощады? Он вообще чувствовал хоть какую-то боль?

Ее переполняло разочарование, поэтому она отбросила короткую плеть, и взяла со стола свой хлыст. Щелкнув им по полу с левой стороны от Джейса. Ее второй удар пришелся на его поясницу, и хлыст обернулся вокруг его тела и задел живот. Она била по ногам. Груди.

Спине. Но он никак не реагировал. Ни разу не дернулся. Единственным свидетельством того, что он ощущал ее прикосновения, было подергивание его левого глаза. Он даже не натянул веревки.

Да какого хера происходит с этим парнем? Она не была уверена, насколько сильно она еще может его ударить. И обычные признаки, по которым она определяла человеческий порог, сейчас просто отсутствовали.

— Тебе что совсем не больно?

— Не достаточно, — шептал он. — Бей до крови.

Она отказывалась наносить ему раны, но у нее в запасе была еще пара приемов, которые могли сломить его. Именно они ему и нужны. Она должна сломить его. Заставит встать перед ней на колени. Он подчинится ей, даже если на это уйдет вся ночь.

Госпожа Ви положила хлыст на стол и затушила, стоящую рядом свечу. Проверяя температуру воска, она чуть обожгла палец. Ой, горячо! Она смотрела на его лицо и начала поливать воском его шею и грудь.

— Ну, как тебе это? Достаточно больно?

— Госпожа Ви, я вас разозлил?

Она никогда до этого не встречала мужчину, которого не могла подчинить, и да, сейчас его стойкость ее бесила. Должно быть, сейчас ему очень больно, но по его лицу скажешь, что она просто гладит его перышком.

— Я не злюсь, я пытаюсь понять, как тебя подчинить.

— Еще никому этого не удавалось, — ответил он. — Но мне нравятся ваши попытки.

Не останавливайтесь.

— Не указывай мне, что делать.

— У тебя есть флоггер? С шипами?

Она ударила его флоггером, сначала нейлоновым, более чем с тридцатью длинными жалящими полосками. А затем плетеным кожаным, после которого у него на коже стали появляться рубцы. Он не стонал. Не дергался. Она взяла широкие деревянные розги, и прошлась по всей спине, прямо по свежим рубцам. Она старалась бить не сильно в районе его внутренних органов, поэтому старалась избегать почек, и ударяла в основном по его плечам и лопаткам. Она секла его розгами.