Цокнула язычком и, оставив мою куртку в покое, утопала в кухню, где начала шуршать наполнением корзины, которую я с собой приволок.

Встал рядом с ней у раковины, помыл руки и тоже приступил к накрыванию стола плечом к плечу с Марусей. До курантов еще двадцать минут, а Маруся трясется всем телом, пытаясь открыть банку с маслинами.

Сильная и независимая, блин.

— Дай сюда, — забрал у нее банку и сам открыл, почти не напрягая рук. Вопросительно посмотрел на Маруся, молча спрашивая о том, как у нее, в таком случае, хватило сил на то, чтобы поднять эту банку.

— Я просто вам там немного сместила крышечку, — невозмутимо ответила она.

— Да, Маруся, крышечку ты мне точно сместила. Давай шампанское. Открою. А-то ты мне крышечку снесешь, а не просто сместишь.

— И охота тебе потом столько посуды мыть? — повел я иронично бровями, наблюдая за тем, как Маруся раскладывала мясную уже готовую нарезку из упаковок по блюдечкам. — Упаковка — это уже посуда. Бери и жри.

Потянулся к салями и получил смачный увесистый шлепок по пальцам.

Оба с Марусей изумленно выпучили глаза друг на друга.

— Ой, — выронила она, краснея, и тут же сграбастала мою руку в свои ладони. — Это я случайно, Михаил Захарович. Рефлекторно как-то получилось.

— Да ладно, — хохотнул я, давая ей понять, что ничего ужасного она не сделала и может расслабиться, пока сознанку не потеряла из-за прилива крови к кучерявой голове. — Это даже приятно, Маруся. Будто домой к родителям попал, и колбасы из-под маминого ножа попытался стащить.

— Вот держите, — Маруся отпустила мою руку и поднесла кусок салями к моим губам.

— Ну, так мама мне не делала. Обычно, после шлепка по руке я получал еще подзатыльник, потом поджопник от бати, и потом спокойно шёл обижаться в свою комнату. Голодный.

— А давайте мы не будем с вами обижаться друг на друга. И колбасу съешьте уже. Сегодня можно.

Приоткрыл губы и позволил Марусе вложить мне в рот кусок салями. По щекам ее снова растекся румянец, пока она залипала на то, как я жую.

Словно поняв, что я всё это время за ней наблюдал, Маруся резко отвернулась обратно к своим многочисленным блюдечкам под любой чих.

Открыл шампанское, вместе с бокалами поставил на стол и помог Марусе стаскать на этот же стол всю заполненную ею посуду.

Оглядев придирчиво стол, Маруся кивнула каким-то своим мыслям и залезла в верхний ящик, достав оттуда большие белые свечи.

— Или это уже перебор? — спросила она у меня, будто я знал начало ее мыслей.

— Они же не ректальные? Значит, не перебор, — достал из кармана зажигалку и поджог обе свечи, пока Маруся искала спички.

— Спасибо, Михаил Захарович, — улыбнулась она и села за стол напротив. Снова подскочила, достала из ящичка вилки, опять села и снова встала, будто что-то вспомнила.

— Всё здесь есть. Сиди.