Интересно, чёрт! Не пропущу!

Я не большой фанат фотографироваться, но нужно было засветиться документально в «анналлах» Бауффа и предъявить всему свету: я там был. «Плюс один», кстати, видели? Обворожительный «плюс один». Я склонился над её ухом, прошептав:

– Улыбайтесь.

Она улыбнулась. Опять тому гамадрилу-качку, которого я с ней возле школы китайского заметил. Гамадрил чуть не лопнул от счастья, а я приобнял Катю, давая понять: не разевай роток, это мой ангелок. Гамадрил проигнорировал. А Катя взглянула на меня возмущённо и попыталась спастись бегством. Ну уж нет! Работать она собралась! Я про работу из вредности сказал, когда заявила, что со мной не пойдёт. Переводить тут категорически было не кого. По-английски я и сам умею. Зацепить, что ли, пробегающего по холлу постороннего иностранца и пусть развлекается?

Впрочем, всегда можно сказать, что кто-то не пришёл. Что я и сделал.

И тут я увидел Лану в компании пары таких же, как она, подружек. А она заметила меня. Ну, конечно, как «светская Чебурашка» могла пропустить такое скопление кошельков и апломба? При виде Кати лицо бывшей исказилось. Зная дебильный характер Ланы, я поспешил увести Катю подальше. Зачем нам скандал? Нам скандал не нужен.

И вдруг меня осенило: да отец же специально настаивал на том, чтобы я явился сюда не один, зная про то, что и Лана сюда явится.

Она ведь при прошлом разговоре ко мне снова пыталась подкатить.

– Что, любовник бросил? – усмехнулся я.

– При чём тут это? – надула Лана губки. – Я поняла, что не могу без тебя, Андрюш. Я поняла, что наш развод был ошибкой.

– Трудно назвать ошибкой боевые действия с применением всех видов запрещённого оружия, – скривился я. – Я тебе не поэтому звоню, чтобы повторить ракетные удары по репутации. Дочь у нас одна на двоих. Ты про это помнишь ещё?

– Конечно, – возмутилась Лана. – Я по Маше скучаю. Хотя бы ради неё надо попробовать…

– Исключено. Но вот мать ей понадобится пару-тройку дней. Я улетаю в Китай, а няня заболела. Побудешь с ребёнком?

– Что за вопрос? Конечно, Андрюша, – промурлыкала она.

При встрече снова попыталась свои женские «хитрости» провернуть. А мне противно стало: неужели не видит, что её манипуляции шиты белыми нитками и меня совершенно не трогают? Маруська на неё прыгала, ластилась, а Лана только боялась, что та белое пальто запачкает. Если бы не патовая ситуация, я бы с ней ребёнка не оставил. Но подумал, мать всё-таки…

Обосновавшись дома, Лана стала названивать, словно мы и не разводились, весь день доводила «заманчивыми предложениями», пока я не психанул и не поставил её на место. А через час Лана позвонила мне уже не из дома и сказала:

– У меня дела, и раз ты такой козёл, с ребёнком сам разбирайся! Ты же настаивал на опеке, вот и пользуйся! – и отключила телефон.