Я подхватил под локоть свою прекрасную ромашку и развернул в другую сторону: – Пойдёмте, Катерина.

Лана не успокоилась, ехидно заявила нам в спину:

– Ну, конечно, русский же тебе не родной.

Мы отошли на несколько шагов вглубь зала, перед глазами пиджачной стеной встал гамадрил.

– Здравствуйте, Катя! Рад вас видеть здесь!

– Здравствуйте, – она отчего-то перестала ему улыбаться. – Знакомьтесь, это мой руководитель. Зам. директора компании «Жираф», Андрей Викторович Гринальди.

– Денис Павлович Давыдов, «Сибирская нефть и газ».

Пришлось пожать ему руку.

И улыбнуться так, чтобы понял: вали отсюда, к нефти, газу и подальше и не смотри так на мою Катерину.

– Приятно, очень, – неискренне сказал я и продолжил псевдоверсию: – Извините, мы должны идти. Дела…

– Конечно, – ответил тот и воссиял на робких взмах Катерининых ресниц. – Не пропустите завтра китайский.

– Обязательно, – ответила она, и я развернул её подальше от этих «мин».

Чёрт, нигде расслабиться не дадут! Катерина что-то вообще напряглась и на тучку стала похожа. Её не портило, но очень хотелось исправить положение. Я быстро разыскал глазами круглый столик на двоих с табличкой «Жираф», отодвинул перед Катериной стул и сказал:

– Прошу.

Извините за инцидент. Моя бывшая жена никогда не отличалась умом и сообразительностью. Яд не сцеживает, хотя ей это прописано.

Катя вскинула на меня свои потрясающие глаза и кивнула, сразу простив:

– Да ничего. С бывшими всякое бывает…

Я сел напротив. Какая же она была красивая! И обезоруживающе нежная! Эти локоны, плавно спускающиеся на бело-розовое ухо, шея, плавная линия подбородка, пальцы, легшие на стол, словно на клавиши фортепиано.

– А у вас тоже есть бывшие? – удивился я.

Катя чуть пожала плечом и без обиняков ответила:

– Да. Я в разводе.

И покраснела, словно ляпнула что-то пошлое. А я готов был расцеловать её за это умение краснеть, непривычное для столь красивой девушки. Она даже в своих жутких лапсердаках на работе красивая, хоть и притворяется серенькой. Зачем? Не понятно. Мне всегда казалось, что таких на самом деле не бывает. Их только в кино показывают в качестве гротеска или контраста для бойких главных героинь. А тут вдруг нате, случайность вроде, может, и не заметил бы, а теперь глаз не оторвать.

И потрогать хочется. Нет, ей не шла эта красная вызывающая помада! Точнее, шла, но без неё было лучше. Такие чувственные губы покрывать краской – преступление, это для Лан и прочих Чебурашек.

– Если не секрет, вы давно развелись? – спросил я.

Губы поговорили, так и дразня желанием попробовать их на вкус.

– Больше двух лет.

– Он – идиот, – вырвалось у меня.

Изумлённый взгляд глубоких глаз. И вдруг благодарная улыбка.