Но я не останавливалась, спасаясь от настырных камер, липких взглядов и взбесившихся в моих бёдрах бабочек. Тогда он взял меня за руку, стиснув холодные пальцы в горячей ладони.

– Куда вы так понеслись? – в его глаза вернулась лёгкая усмешка.

– Работать, – выпалила я.

– Да погодите вы, – улыбнулся Андрей Викторович, как-то рассеянно оглянулся и заметил: – Я не вижу тут пока наших иностранных партнёров, возможно, они задерживаются. А, может, и вообще не придут. Такое тоже случается. Пока можно просто расслабиться и получать удовольствие.

– Тогда вы зря пригласили меня, – ответила я, вскинув дерзко подбородок.

 – Думаю, я не подхожу для подобных мероприятий. Вам бы лучшую компанию, к примеру, составила наша ивент-менеджер, Анжела.

О, он опять разозлился?! Я в точку попала?

– Кто и для чего походит, я буду решать сам, – безапелляционно ответил Андрей и, сняв с меня пальто, вручил его елейному гардеробщику.

Добрыня почти нас догнал, но ему дорогу преградила полная дама в палантине из соболей и трое её спутниц, воодушевлёнными колобками прикатившиеся по красной дорожке за нами.

Царевич, мгновенно схватил меня за руку и повёл прочь.

Я попыталась высвободиться:

– Андрей Викторович, я пойду сама. Позвольте.

Но он в ответ на это заявил:"

"– Не позволю. Вдруг вы ещё потеряетесь. Или споткнётесь. Я вас сюда привёл, мне и отвечать, – и вцепился, не оторвёшь.

Затем провёл к скоростному лифту с прозрачными стенками, который вынес нас на крышу Конгресс-Холла, где располагался ресторан в зимнем саду с раздвигающейся стеклянной крышей и бассейн, вокруг которого разместились столики и стулья, декорированные в сине-белых тонах. На стенах сверкали сине-золотые логотипы Бауффа, впереди виднелась украшенная вычурно кафедра.

Сновали туда-сюда, помогая рассаживаться гостям, официанты. Лёгкая суета и гул царили здесь, как в театральной буфетной в начале антракта – народ жаждал икры, зрелищ и выпить. И я с удивлением отметила, что здесь собрался весь городской бомонд…

* * *Если это был продуманный манёвр, то Катерине он удался – я растерялся. Как пацан зелёный. И первые пять минут не мог справиться с ощущением подмены, как в дурацких комедиях про близнецов: заглядывал на неё то с одной стороны, то с другой.

Но на красной дорожке перед камерами растерялась уже она, и на миг вместо строгой красавицы оказалась невинная стесняшка. И я обрадовался. Даже не знаю, кто мне нравится больше! Было в этом что-то прикольное, когда трогательная ромашка может превратиться в орхидею. Мой друг Тимур говорил, что женщины «оборотни», я смеялся и не верил. А сейчас смотрю на Катерину и любопытно: в кого она ещё может обратиться? От ощущения вкусной интриги аж холодок пробежал по затылку и вниз по спине.