Но на сей раз все было по-другому.

Его чувство выходило за пределы примитивного влечения к женщине, способной удовлетворить его потребности. Эвелин влекла его как-то иначе. Она словно бы напрямик разговаривала с его сердцем, будила в нем не только желание ее защищать, но и свирепое чувство собственника, которое, пожалуй, ему не очень-то нравилось.

Такое… сильное чувство к женщине опасно. Оно затуманивает разум мужчины. Заставляет забыть о долге. Забыть обо всем — кроме нее.

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя, — прерывающимся голосом пробормотал Грэм, сожалея в этот момент о том, что Эвелин не слышит его и не может уловить новой интонации в его речи, слишком откровенно говорящей о его слабости, когда дело касается ее самой.

Она улыбнулась светлой улыбкой, в глазах вспыхнула радость.

— Мне тоже нравится мое имя у тебя на губах, — смущенно призналась она. — Пусть даже я его не слышу. Я воображаю, как оно должно звучать, чувствую вибрацию у себя в ушах, и это меня успокаивает.

Лицо Грэма омрачилось.

— Наверное, тебе было очень трудно привыкнуть к глухоте, жить в мире безмолвия?

— Трудно, — прошептала Эвелин.

 — Я много думала над этим. Считала, что я наказана за то, что пыталась не подчиниться отцу и даже Йену. Но я не могла поверить, что Бог желает, чтобы я вышла замуж за чудовище. Он ведь не так безжалостен, правда?

— Конечно, нет, — подтвердил Грэм и коснулся ее щеки. — Бог отдал тебя мне, чтобы я защищал тебя и чтобы ты никогда больше не боялась Йена Макхью.

Глаза Эвелин широко раскрылись.

— Я об этом не подумала.

Грэм улыбнулся.

— А ты подумай. Возможно, указ короля не так уж страшен, в конце концов. Я нахожу наш брак совсем не таким неприятным, как думал вначале.

Щеки Эвелин порозовели от смущения, но Грэм прочел в ее глазах удовольствие. Она на самом деле была очень красива, и с каждой минутой ее чары действовали на него все сильнее.

— Я перетяну братьев на свою сторону. Они помогут объяснить людям нашего клана твое положение. Я не стану делать официального сообщения, потому что не хочу ни в чем принизить тебя.

— Благодарю, — кивнула Эвелин.

Грэм пальцем приподнял ее подбородок и наклонился, чтобы поцеловать. Поцелуй был кратким, чтобы дело не зашло слишком далеко.

Но, видит Бог, он был сладок.

— Мой приказ будет выполнен, — отстраняясь, сказал Грэм. — Кирстен и остальные женщины, которые тебя оскорбляли, больше не будут работать в замке. Более того, если у тебя снова возникнет конфликт с ними или еще с кем-то, ты должна тотчас сообщить мне. Их ждет суровое наказание.

Эвелин сглотнула, но кивнула в знак согласия.

Грэму не хотелось оставлять Эвелин. Он с неохотой поднялся с кровати и повернулся так, чтобы она видела его губы.

— Я иду поговорить с братьями. Скоро время ужина.