Грэм взял ее за подбородок, повернул к себе лицом и погладил по щеке.

— Твоя мать хочет с тобой поговорить. Я пока спущусь вниз вместе со всеми, надо обсудить план действий. Позже приду тебя навестить.

Он осторожно пересадил ее на кровать, поднялся и жестом скомандовал остальным покинуть спальню.

Когда мужчины ушли, Эвелин повернулась к матери. Оставшись с ней наедине, она почему-то смутилась.

Робина села на кровать лицом к Эвелин и взяла ее руки в свои.

— Ты любишь его, — мягко сказала она.

— Люблю, — выдохнула Эвелин. — Всей душой. Он очень хорошо ко мне относится.

Мать улыбнулась и стиснула руки дочери. Потом наклонилась, поцеловала ее в щеку и с сияющими от радости глазами сказала:

— Он любит тебя.

Эвелин не сразу ответила, но потом посмотрела в глаза матери и, чувствуя, как сильнее забилось сердце, произнесла:

— Да, мне кажется, любит. Пока он этого не говорил, но я верю, что любит.

Робина кивнула.

— Я тоже верю. Он все время стремится тебя защищать, Эвелин. На вас очень приятно смотреть.

Эвелин вздохнула:

— Это единственное, что заставляет меня страдать из-за моей глухоты.

— Как так? — нахмурилась Робина.

— Потому что больше всего на свете я хочу слышать его голос. Ничего другого мне не нужно.

Грэм молча стоял за дверью и прислушивался к печальным ноткам в голосе Эвелин. Грустно было сознавать, что она отчаянно мечтает о невозможном — хочет услышать слова любви. Он задумался и еще некоторое время постоял возле спальни, пока Эвелин и ее мать продолжали говорить о своем. Нет, обычным способом она его не услышит, но он что-нибудь придумает. У Эвелин не должно быть никаких сомнений в том, что он любит ее так, как только может любить мужчина. Приложив ладонь к закрытой двери, он прошептал:

— Я люблю тебя, Эвелин. И заставлю тебя это услышать, чего бы мне это ни стоило."

"Глава 48"

"— Я хочу, чтобы в отношениях Армстронгов и Монтгомери наступил новый этап, — сказал Тэвис, когда служанки подавали кубки с элем ему, а также Грэму, Боуэну, Тигу, Броуди и Эйдену. — Слушаю тебя, — отозвался Грэм.

Его братья обменялись взглядами, затем оба посмотрели на Грэма. Грэм сознавал невероятность момента. Немыслимое событие происходило благодаря голубоглазой золотоволосой девушке, которая ворвалась в его жизнь, и заставила забыть о ненависти, мести, и научила любить.

— Вместе мы представляем силу, с которой ничто не сравнится, — сказал Тэвис.

Эйден кивнул в знак согласия. Было ясно, что Броуди тоже поддерживает отца. Он сидел сбоку, и в его лице не было ни озлобления, ни насмешки. Казалось, он тоже желает мира.

— Никто, даже король, не сможет нанести поражение объединенным силам наших кланов, — говорил Тэвис. — Это не значит, что я призываю к восстанию.