— Ты не мог изменить решение папы, — возразила Эвелин.

— Вина за все, что ты вынуждена была сделать, лежит только на мне, — мрачным голосом произнес Тэвис Армстронг.

— Нет! — с жаром воскликнула Эвелин. — Пожалуйста, не вини себя. Я не могу видеть тебя в такой печали. Я признаю, что наделала глупостей, но мне трудно о них сожалеть, ведь иначе все могло не устроиться так, как теперь. Но все равно я поступила плохо, и в этом нет вашей вины. Я лгала, обманывала вас, потому что попала в паутину, из которой не могла выбраться, но хотела, чтобы вы знали правду, а еще то, что не виню вас. Я вас всех очень люблю.

Робина поднялась со своего места рядом с Тэвисом, подошла к дочери и протянула к ней руки. Эвелин бросилась ей навстречу и крепко обняла мать. Она так давно не чувствовала ее тепла, что сейчас просто купалась в материнской любви. Пусть она больше не маленькая девочка, но пока не настолько взрослая, чтобы не нуждаться в тепле материнского сердца. В мире нет ничего более ценного.

Робина отстранилась и взяла в ладони лицо дочери. По лицу матери струились слезы, но глаза сияли радостью и прощением.

— Так это правда, что ты можешь читать по губам все, что я говорю?

Эвелин кивнула:

— Правда.

— Умненькая девочка, — улыбнулась Робина и погладила ее по щеке.

Отец Эвелин, тоже поднявшись со скамьи, с тоской в глазах смотрел на дочь. У той уже не было сил видеть его опечаленное лицо. Грэм, угадав намерение жены, помог ей подняться. Она порывисто бросилась к отцу, обняла и прижалась щекой к его мощной груди. В ответ Тэвис крепко прижал дочь к себе и поцеловал в макушку. Когда он поднял голову, по его щекам катились слезы, а в глазах застыла печаль.

— Прости меня, моя девочка, — пробормотал он.

Эвелин улыбнулась:

— Все уже забыто. Это я должна просить у тебя прощения. Теперь все хорошо, и это самое главное.

Отец кивнул:

— Да, важно, чтобы ты была счастлива и благополучна.

Эвелин повернулась к Грэму, который не отрывал от нее взгляда. Ее поразила глубина чувства в его глазах. Не оборачиваясь к отцу, она сказала:

— Так и есть, папа. Я счастлива и благополучна.

Броуди и Эйден тоже подошли к сестре. Броуди крепко обнял ее и осторожно провел пальцем по ссадине рядом с губами.

— Я люблю тебя, малышка. Никогда не забывай нас, ведь мы все здесь тебя любим.

Эвелин снова улыбнулась.

— Конечно, я никогда вас не забуду.

И она вернулась к Грэму, который снова сел на кровать и притянул жену к себе на колени. Здесь Эвелин чувствовала себя сильной и защищенной. Сила Грэма как будто сливалась с ее собственной.

— Есть еще кое-что, что нам надо знать, Эвелин, — сказал Грэм. — Йен Макхью похитил тебя, но когда мы пришли под стены крепости, Патрик Макхью заявил, что ничего не знал о делах своего сына.