Жозефина ехала обратно в дом князя Ставровского и зло расстёгивала воротник платья, который уже натёр ей шею. Думала о том, что если действительно получится женить на себе Виленского, то его сестру надо гнать как можно дальше. У леди Бейкер от рассуждений Елены Михайловны началась изжога. Но дела сделано, в воскресенье она идёт на обед в дом барона Виленского.

Вдруг карета остановилась. Леди Бейкер даже не успела испугаться, как дверца распахнулась и в карету запрыгнул «прекрасный принц», граф Кирилл Николаевич Балашов."

"Не раздумывая, он уселся рядом с Жозефиной и не говоря ни слова впился жарким поцелуем в её губы. Сперва леди Бейкер так опешила, что просто-напросто раскрыла рот, который «атаковали» с ещё большим усердием, а потом волна жара прокатилась через грудь, прочно уместившись где-то внизу живота и Жозефина стала не менее горячо отвечать. И неизвестно чем бы дело закончилось, если бы карета снова не остановилась.

– Любовь моя, – жарко шептал граф, тяжело дыша, – приду к вам сегодня ночью, не закрывайте плотно окно, я не могу без вас

– Уходите, – вцепившись в плечи графа шептала Жозефина, голова которой продолжала кружиться.

Балашов ещё раз коротко поцеловал леди Бейкер и выпрыгнул из кареты. Вскоре карета снова поехала и через несколько минут, в течение которых Жозефина успела немного прийти в себя, въехала во двор дома князя Ставровского.

***

Субботнее утро. Москов. Кремль.

– Что скажешь? – император находился в благодушном настроении.

Наконец-то вернулся Андрей Забела, а самое главное, сегодня, промышленная канцелярия получила первые образцы кинжалов, которые сделаны в Стоглавой и вроде бы ни в чём не уступают гандийскому булату.

Александр уже посла за Виленским, чтобы вместе проверить так ли это на самом деле.

Пока ждали барона, пили кофей, граф Забела рассказывал свои впечатления о поездке в Никольский уезд.

Рассказал, что удалось договорится о передаче «привилегии» на спички императору с условием, государство не передаёт «привилегии» более, чем десяти процентам желающих в течение двух лет и основная часть производств будет только в руках Голдеева и Лопатина. Забела привёз дополнительные расчёты, которые уже передал Ивану Андреевичу Остерману советнику по финансам, который одобрил этот подход.

Император был доволен, теперь он являлся правообладателем «привилегии», пусть даже и дополнительным условием, но если Остерман одобрил, то и для казны хорошо.

Про остальное, происходящее в Никольском получалась прелюбопытная история, полная тайн, загадок и преступлений. Особенно императора поразило то, что убийца жены Лопатина столько лет был на свободе и прикидывался приличным человеком.