Возможно, ты видела?

– Ничего я не видела, я вообще впервые вижу эту коробку, – возмущённо, даже слишком возмущённо проговорила Елена Михайловна, и продолжила ещё более громко:

И вообще, я не понимаю, что это за подозрения! Ты лучше бы задал себе вопрос, что это твоя бывшая жена начала вдруг подарки присылать? – лицо старшей баронессы Виленской пошло пятнами, так было всегда, когда она заводилась.

Барон удивлённо смотрела на разбушевавшуюся сестру и вдруг понял, что не говорил откуда эти подарки:

– А с чего ты взяла, что это от Ирэн?

Старшая баронесса Виленская осеклась, поджала губы и прошипела:

– А от кого? У тебя другой жены пока не было!

Снова начала заводиться и почти на грани крика прозвучало:

– Подачки эти от неё не нужны Саше, и она нам не нужна, предательница!

И Елена Михайловна выбила из рук Саши коробку с солдатиками…

– Не смейте так говорить о моей маме, мадам – прозвучал детский голос во внезапно установившейся тишине.

Барон во все глаза смотрел на сына и не узнавал, словно за секунду повзрослевший, с серьёзным лицом, Саша смотрел на тётку и…приказывал…"

"– Вот! Вот до чего вы дошли! Конечно, я уже не нужна! – быстро пришла в себя Елена Михайловна и изобразила крайнюю обиду.

Барон взял сестру под руку и вывел из кабинета. Утро, которое так прекрасно начиналось, омрачилось неприятной семейной ссорой.

Виленский отвёл Елену Михайловну к ней в покои, даже не пытаясь по пути что-то выяснить или объяснить, и пошёл обратно в кабинет помогать сыну собирать рассыпавшихся солдатиков.

Вот есть такие дамы, которые любят манипулировать людьми через чувство вины. Они считают своё мнение и поведение единственно приемлемым, всё остальное для них неуместно, и чтобы добиваться своего не гнушаются использовать манипуляции. Особенно хорошо это им удаётся с близкими людьми, потому как их слабые стороны они знают лучше всего.

Сначала баронесса молилась, молитвы всегда её успокаивали, потом поняла, что не может находиться в доме, ей срочно надо было выйти и пообщаться с людьми, которые слушали её и внимали. И хотя до субботы ещё было два дня Елена Виленская приказала приготовить карету и поехала в церковный приют.

За домом барона круглосуточно велось наблюдение, поэтому, как только карета с Еленой Михайловной отъехала в сторону приюта, в другую сторону покатил небольшой крытый возок чёрного цвета, чтобы предупредить леди Бейкер, что настал «её выход».

Старшая баронесса Виленская уже собиралась уезжать из приюта, когда подъехала роскошная карета, из которой степенно вышла молодая дама в чёрном, наглухо застёгнутом плаще с меховым подбоем. Дама прошла ко входу в приют и увидев баронессу, склонила голову в приветствии:

– Простите, я вижу, что вы здесь часто бываете, – обратилась дама к Виленской.