Потом, видимо, подумал, что так не надо было нагнетать и добавил:

– Но, вы не думайте, мы тут всех обучаем, здесь только те, кто знает как с этим работать.

После того, как осмотрели производство, прошли в «лабораторию». Слово-то какое новое. Виленский спросил:

– Это что же, Броттское словечко или из Кравеца привезли?

Барон знал, что Голдеев обучался в Кравеце и вёл дела с Броттой.

– Ни то, ни другое, сами придумали, – прозвучало немного самодовольно, но не говорить же барону, что эта его бывшая супруга так назвала эту комнату, тем более что она очень просила не называть её имени, а если барон спросит, то назвать только имя отца.

И объяснил, что здесь проверяют сырьё и делают первый замес. Потому как сырьё всегда приходит разного качества и соотношение надо подбирать каждый раз новое*.

(*здесь используется только природное натуральное сырье, поэтому химический состав может немного варьироваться)

Уже в кабинете, после того как осмотрели производство, Виленский задал вопрос, ради которого и приехал:

– Мы хотим признать ваш продукт «стратегическим» для империи. Но империя хочет больше десятой части. Какую долю вы готовы продать государству?

Для Голдеева это не стало сюрпризом, ещё когда он только увидел, как Ирэн зажгла спичку, он сразу понял, это не просто спичка, эта важная веха.

– Я один такой вопрос решить не могу, вы же знаете, что у нас партнёрство."

"Виленский понял, что так и не выяснил у Александра Третьего, кто партнёр Голдеева. Поэтому промолчал и подождал пока Голдеев продолжит:

– Так вот, партнёром моим является помещик Лопатин Леонид Александрович, надо бы с ним обсудить.

Барон про себя три раза чертыхнулся, понимая, что встречи с бывшим родственником не избежать. Вслух же сказал:

– Будьте так любезны, Михаил Григорьевич организуйте нам встречу с Лопатиным. И, кстати, попросите его привезти с собой…его ювелира, Павел Овчинников, кажется.

Уже прощались, Голдеев собирался ехать по своим делам, а Виленский в уездную больницу, когда барон добавил:

– Завтра с утра у наместника, жду вас и вашего партнёра.

Голдеев, распрощавшись с Виленским отправил срочное письмо Ирине.

***

Получив письмо от Михаил Григорьевича Ирина не стала переживать, а пошла к отцу, дала ему прочитать письмо Голдеева и когда он закончил, сказала:

– Собирайтесь, Леонид Александрович, мы едем в Никольский

К чести Лопатина, он не стал противиться, уже давно принимая решения дочери, как единственно верные, только сказал:

– Ири, ты всё больше становишься похожей на свою мать, она тоже всегда была намного решительней, чем я.

Всё-таки люди всегда сами себе находят объяснения, если очень хотят во что-то верить.