Открыв ларец, Ирина достала сначала мыло и преподнесла и Прасковье Валуевне, и девушкам. Порадовалась, что взяла побольше. Потом достала баночки и подарила их вместе с написанной инструкцией. Ирина понимала, что она может рассказать, но вот правильно ли её услышат и решила написать. Потом даже порадовалась этой идее, потому как выглядело очень солидно.

Прасковья Валуевна снова строго посмотрела на Ирину и утвердительно сказала:

– Так всё-таки дочка. Ирэн Лопатина.

Потом перевела взгляд на Лопатина и кивнула.

После приветствия хозяев и раздачи подарков Ирина с отцом отошли из центра зала, мальчиков увёл один из слуг, где-то в доме была оборудована специальная детская комната, где под присмотром дети знакомились, играли и там же их обещали и покормить.

Обернувшись, Ирина увидела, что к ней широким шагом направляется Михаил Григорьевич Голдеев вместе с супругой.

– Ирэн Леонидовна, Леонид Александрович, рад вас видеть, – Голдеев явно намеревался что-то срочное сказать, но был вынужден соблюдать местный этикет и потратить время на расшаркивание, – Ирэн Леонидовна, прекрасно выглядите.

После Ирина и отец проделали то же самое и вот наконец, Голдеев наклонился поближе и сообщил:

– К нам в уезд, с планами посетить нашу фабрику, едет советник императора

У Ирины чуть не вырвался нездоровый смешок, ей так и захотелось произнести Бессмертную фразу Гоголя: «К нам едет, ревизор».

Но вскоре и Ирине стало не до смеха, поскольку советником императора оказался не кто иной как барон Сергей Михайлович Виленский.

Глава 26

Барон Виленский трясся в карете и размышлял о том, что надо бы в Никольский уезд железную дорогу проложить.

Если здесь вдоль Симбирского тракта столько фабрик уже работает, то железная дорога должна себя окупить.

Мысли о развитии империи всегда помогали Сергею Михайловичу отвлечься от личного. Как бы он ни гнал от себя мысли о жене, но стоило представить, что он скоро встретится с её отцом, как в мыслях тут же появлялась Ирэн, её осуждающие глаза."

"Все вокруг твердили ему, что нельзя прощать предательство, что Ирэн повела себя как падшая женщина, но только Виленский знал, что Ирэн с ним была очень несчастна и до сих пор корил себя за это.

Впервые увидев эту девочку на дебютном балу, он влюбился как мальчишка. Она показалась ему существом неземным. И, конечно, не устоял, и сразу сделал предложение. А она была так молода, ей было всего шестнадцать.

Сашу она родила, когда ей ещё и восемнадцати не было. Он помнил, как она мучилась, как ей было больно и плохо, а он ничем не мог помочь. И после этого всё и началось. Он стал чувствовать вину, а она стала чужой.

– Ну вот, снова одолели личные мысли, – подумал барон и постарался переключиться.