– О да, ему не стоило столь смаковать некоторые сцены…

– Ну, по сравнению с Рябовым Воловцев ребенок.

– Вы бы еще вспомнили об Елине…

– У Елина, кстати, великолепные описания природы!

– Позвольте вам возразить!

Я расслабился. Кажется, сработало. Так, пойду погляжу, чем угощают.

– Ваня, – прошептала Миранда, – ну как?

– Ты неподражаема! Актерский факультет по тебе плачет!

– Я еще не так могу! – ухмыльнулась девочка."

"– Нет-нет, вполне достаточно, теперь посиди тихонько в уголке, я перекушу, и уедем.

– Наешься как следует, – посоветовала Миранда, – похоже, здесь полно вкусного, а ваша кухарка Ленка готовит парашу!

– Миранда, ты же умеешь разговаривать нормально.

 – Я попытался заняться воспитанием ребенка. – Параша! Ну что за выражение!

– Ваня, – хихикнула девочка, – не занудничай, тебе не идет, или хочешь походить на этих недорезанных мумий?

От неожиданности я ответил правду:

– Нет.

Миранда подавила смешок и, подхватив тарелку, уселась на диван, старательно натянув подол юбчонки на колени. Я заметил, что к ней приблизился Петр Александрович Шмаков, и со спокойной душой отправился за бутербродами с бужениной.

Петр Александрович профессор, милейший человек, пусть Миранда с ним пообщается! Я же чуть-чуть отдохну…

Глава 14

Внезапно из коридора раздался дикий вопль, потом такой звук, словно на пол уронили мешок, звон… Все кинулись к двери. Я, оказавшись первым, увидел свою бывшую няню, а теперь домработницу Николетты, сидевшую около подноса. Рядом с ней валялись остатки чашек, руины чайника и растеклась темно-коричневая лужа.

– Нюша, – всплеснула руками Николетта, – ты упала.

Потом она повернулась к гостям:

– Бога ради, извините, держу дуру из милости! Сейчас принесут чай.

Дамы, составлявшие абсолютное большинство среди присутствующих, шушукаясь, вернулись на диваны.

Когда в коридоре остались только я и хнычущая Нюша, Николетта сердито велела:

– Вставай, хватит сопли лить! Опозорила меня, корова косоногая. Теперь начнут языками молоть: у Николетты Адилье не могут чай нормально подать! Как тебя угораздило шлепнуться, да еще у самой гостиной? Чего орала? Коли свалилась, так прикусила бы язык, тихонько собрала грязь и новый чай заварила.

Зачем визжать!

– Простите, ради Христа, – ныла Нюша, – испугалась больно!

– Чего! – взвилась Николетта. – Совсем на старости лет мозгов лишилась? Впрочем, у тебя их и в молодости не имелось. Что тебя перепугало? Привидение увидела?

– Нет, черта, – абсолютно серьезно сообщила Нюша и, кряхтя, принялась собирать на поднос осколки.

– Кого? – подскочила маменька.

– Так сатану, прости господи, к ночи помянула, – перекрестилась Нюша. – Иду себе спокойно, а он под ноги прыг, лохматый, глазья горят, шипит.