Ей предлагают кожу кирпичного, бордового или апельсинового тона, а Норе надо пурпур.

Сегодня днем, когда я ехал по Тверской, зазвонил мобильный.

– Ваня, немедленно приезжай, – велела маменька.

Я попытался сопротивляться:

– Сейчас не могу.

– Ваня! – взвизгнула Николетта. – Скорей! У нас тут сюрприз!

Пришлось спешить на зов. Под сюрпризом Николетта может подразумевать все, что угодно. Когда я наконец добрался до родительской квартиры, то обнаружил на лестничной клетке огромный пакет с надписью «Вискас». Более чем удивленный, я позвонил в дверь. Николетта возникла на пороге.

– Ваня, – велела она, – ну-ка отнеси корм на кухню.

Я повиновался.

– Смотри, – продолжала щебетать маменька, пока я тащил тяжеленную упаковку в указанном направлении. – Ну, что скажешь?

Я установил пакет у стены, вытер потный лоб, глянул на Николетту и обомлел. Маменька держала на руках пушистого снежно-белого котенка.

– Это кто? – глупо спросил я.

– Ваня, – с укоризной ответила Николетта, – что за идиотский вопрос? Кот, конечно.

– Откуда?

– Ах, мой миленький, – принялась нацеловывать недовольно сопящее животное маменька, – котик, сладенький… У Коки теперь кошечка и у Жоржетты, мне тоже захотелось!

Я только вздохнул. Ну раз Кока и Жоржетта завели кошек, тогда понятно.

Николетта поставила котенка на пол. Белый комок побрел в коридор, мы пошли следом.

– Как его назвать? – чирикала маменька. – Ума не приложу? Арчибальдо? Витторио? Барни? Что посоветуешь?

Безымянный котик доплелся до ботиночницы, понюхал обувь и преспокойно уселся на туфли Николетты. Его морда приняла задумчиво-элегическое выражение.

– Что он там делает? – удивилась незнакомая с повадками кошачьих Николетта. – Ваня, ну как его назвать?! Как?

Я увидел, как белое облако шерсти слезло с дорогих теперь вконец испорченных лодочек, и сказал:

– Окрести Василием, знаю одного кота с подобными манерами."