– Да, но в данном действии нет ничего криминального. Леонид мой давний друг.

– Любовник, – нагло уточнил я.

Зина спокойно допила кофе.

– Вы, однако, нахал. Даже если так, что в этом плохого? Инга лишь считается Лёниной женой, фактически она давным-давно перестала ею быть. Впрочем, Лёне больше нужен хороший друг, чем постельная принадлежность.

– И вы являетесь таким товарищем?

– Смею надеяться, – дернула плечом адвокатесса, – я умею дружить.

– И Алена Шергина тоже являлась вашей приятельницей?!

Лицо Колобковой окаменело.

– При чем здесь Шергина?

– Вы знаете о ее смерти?

Зинаида смяла в руках пачку, потом резко отшвырнула от себя испорченные сигареты.

– Рассказывайте все по порядку.

Глава 31

– Значит, Алена покойница, – без тени горя сказала Зинаида, – ну что ж! Логичное завершение, все там будем.

– Вам не кажется, что возраст Шергиной совсем не располагает к подобному заключению?

Колобкова начала перекладывать на своем столе папки.

– И младенцы умирают, – наконец вымолвила она, – а кое-кто погибает, не успев родиться.

– Вам не жаль девушку? Извините, но я так понял, что вы были подругами, причем довольно близкими.

– Именно что были, – нахмурилась Зинаида, – а откуда столь интересная информация? Мы около года не общались.

– Мне дал ваш телефон Сергей Кудимов из газеты «Микроскоп»!

– Прощелыга, – покачала головой Зинаида, – впрочем, что выяснилось, к сожалению, поздно, Алена-то была не лучше. Знаете, чем она занималась?

Я решил прикинуться полным идиотом и воскликнул:

– Конечно! Работала в фирме «Злата», увлекалась фотографией.

Зинаида молча открыла ящик письменного стола и вытащила большой лист.

– Вот смотрите.

Передо мной появился снимок, не цветной, черно-белый, но отчего-то сразу становилось понятно, что глаза женщины, запечатленной на нем, были зелеными. Дама сидела в высоком кресле, положив ногу на ногу, возле ее правой ступни валялось несколько толстых томов в старинных кожаных переплетах. В левой руке была зажата крохотная куколка без лица. Странное, пугающее фото. У меня по спине неожиданно пробежал холодок.

– Это вы? – удивленно спросил я.

Зинаида кивнула:

– В общем, да, хотя Алена здесь не ставила задачу сделать портрет адвоката Колобковой, эта работа называется «Карма».

Я молча разглядывал снимок. До сих пор я не понимал, отчего некоторые считают фотографию искусством. Щелкнул пару раз, и все, готов снимок. Но от листа бумаги, который лежал сейчас передо мной, словно исходило какое-то излучение, сила, причем недобрая, впору было поверить, что видишь лицо кармы, той самой, которую, как ни ломай, никогда не победить.

– Жуткая вещь, – неожиданно сказала Зинаида.

– Производит сильное впечатление, у Шергиной был талант, ей следовало заниматься фотографией, – пробормотал я.