– Да? Интересно, кому это было надо?

– Не знаю, – с тяжелым вздохом сказала Зинаида.

Я опять встал.

– Ну ладно, спасибо за беседу.

– Стойте, не смейте никуда ходить!

– Да? А кто мне запретит? Более того, по дороге я заверну в парочку редакций. «Мегаполис-экспресс», «Экспресс-газета»… Кстати, понимаю, что после моего ухода вы позвоните Головкину, но ваш Лёня просто не успеет меня устранить, ему на организацию очередного несчастного случая понадобится несколько часов, а я за это время обегу газеты и осяду на Петровке.

– Ерунда, – заорала Зинаида, – Лёня никого не убивал!

– Да? Алена Шергина…

– Она была дрянь, сволочь, сука, – завизжала потерявшая остатки самообладания Зина, – негодяйка!

– Это еще не повод лишать ее жизни!

– Ладно, – взяла себя в руки адвокат, – хорошо. Сколько?

– Чего?

– Долларов, разумеется, или евро, если хотите.

– Шантажом не занимаюсь.

– Сколько?

– Деньги мне не нужны.

– Что тогда?

– Координаты Головкина.

– … – выпалила Зинаида.

В кабинете воцарилась тишина. Со стороны мы, наверное, представляли собой замечательное зрелище. Ну представьте картину: в удобных креслах около столика, на котором стоят кофейник, чашки и вазочка с печеньем, сидят мужчина и женщина. Нас можно было счесть за счастливых супругов. За окном бушует морозная непогода, гневный ветер гонит по тротуарам змеистую поземку, в лицо прохожим летит колкая «крупа», а на черном, угрожающе нависшем над городом небе не видно ничего: ни звезд, ни луны. В кабинете же уютно, тепло, пахнет кофе, и кажется, люди, удобно устроившиеся тут, настолько хорошо понимают друг друга, что им не нужны слова.

Но не верьте впечатлениям, они обманчивы. У меня быстро колотилось сердце, а Зинаида, очевидно, с огромным удовольствием опустила бы мне на голову старинную тяжелую серебряную сахарницу, совершенно ясно, что адвокатессу душила злоба.

Наконец Колобкова справилась с собой:

– Значит, денег не надо?

Я мотнул головой.

– Вы работаете за идею?

– Без комментариев.

– И помчитесь куда обещали?

– Естественно.

– Сделаете ошибку, Лёня тут ни при чем. Только испортите человеку репутацию.

– Кому надо, разберутся.

Внезапно Зинаида вскочила, подошла ко мне и наклонилась. Я почувствовал аромат незнакомых, но, скорей всего, очень дорогих духов. Попытался отстраниться, но адвокатесса, положив унизанные кольцами руки мне на плечи, понизив голос, сказала:

– Иван Павлович, сейчас расскажу вам кое-что, и вы убедитесь: Лёня чист.

Я даже позавидовал Головкину. Умная, красивая, удачливая Зинаида любит Леонида Михайловича. Мне отчего-то всегда приходится быть тем, кто целует, женщины лишь подставляют щеку.