Но тут случилось то, чего никто не ждал. Сначала развалилась махина советского государства, а потом она рухнула, погребя под обломками сотни тысяч граждан, вмиг ставших нищими.

В одно далеко не прекрасное утро Алена осталась без средств. Сначала она, привыкшая не задумываться о деньгах на пропитание, быстро спустила те, что еще оставались в «тумбочке», а потом… Потом ей стало страшно, денег не было даже на кефир. Шергина начала продавать вещи, снесла в скупку столовое серебро, в ломбард драгоценности, но скоро и эти деньги пришли к концу. Бедная Алена голодала, а наступающую зиму встретила в босоножках.

Прошлой весной она привычно отнесла на помойку зимнюю обувь. Большинство женщин аккуратно чистят сапоги и укладывают их на антресоли до будущих холодов, но Алена привыкла покупать каждый сезон новую обувь, мода-то меняется, зачем таскать старье.

Поняв, что больше лежать на диване не удастся, Алена принялась метаться по городу в поисках работы и в конце концов оказалась в «Злате», куда ее приняли из-за отличного владения иностранными языками…

Сергей замолчал, выпил остывший кофе, поковырял ложечкой вязкую гущу и мрачно продолжил:"

"– Знаешь, она дико боялась вновь остаться без денег.

Я кивнул:

– Понятное дело, кому понравится оказаться без копейки.

Кудимов тяжело вздохнул:

– Нет, ты не понимаешь, у Алены просто развилась фобия. Тот год, что она провела, бегая между скупкой и ломбардом, сильно изменил ее. У нее просто начиналась паника, если в кошельке оказывалась последняя сотня. Я не преувеличиваю, настоящая истерика, с рыданиями, всхлипываниями и криками: «Боже, я нищая! Это ужасно! Нищая!»

Одновременно со страхом бедности пришла и жадность, совершенно дикая.

Алена никогда никому не давала в долг, не участвовала ни в каких посиделках на работе. Ей было жаль средств даже на себя. Шергина бегала по секонд-хендам, покупала просроченные продукты на оптовой ярмарке, а косметику – у теток, стоящих возле метро.

– Ты не поверишь, но ей было жаль и чужих денег, – объяснял Кудимов.

Один раз они вместе на машине Сергея отправились за город. Вечером перед въездом в Москву остановились у автомойки. Внезапно у Сергея прихватило живот, и он пошел в туалет, оставив любовнице кошелек со словами: «Пусть помоют и пропылесосят как следует, а то мусора в салон натащили».

Когда Сергей вышел, его тачка, все такая же грязная, стояла у обочины. Журналист удивился:

– До сих пор не начали мыть? Вот сволочи, сейчас я их подгоню.

– Сережа, – сказала Алена, – они тут хотят за мойку двести рублей.

– Ну и?.. – обозлился Кудимов. – Деньги-то я тебе оставил. Почему не заплатила?

– Дорого очень, – пробормотала Шергина, – вот Лена Латышева живет в Капотне, там за стольник все чистят.