Нет, смеялась только и отмахивалась: «Не дергайся, это невозможно, стопроцентная безопасность». Жадность ее сгубила! Но про порнофотки я ничегошеньки не знал!

– Вы дружили с Аленой? – решил уточнить я.

Сергей опять посмотрел в окно.

– Мы довольно долго жили вместе, гражданским браком, потом разбежались, сохранив дружеские отношения и, конечно, профессиональный интерес.

– Какой интерес?

Кудимов мрачно улыбнулся:

– Алена была великолепным фотографом, Гном – ее псевдоним.

Я на секунду онемел, но потом справился с собой:

– Алена занималась съемками знаменитостей?

Сергей кивнул:

– Да, и делала это гениально! Но об этом не знал никто, кроме меня.

– Почему она не уходила из «Златы»? Небось «Микроскоп» платил ей хорошие деньги, – пробормотал я.

Сергей повертел пустую рюмку и крикнул:

– Эй, халдей, повтори.

Потом посмотрел на меня, почесал ухо и, очевидно, решившись на откровенность, спросил:

– Что ты вообще про Алену рассказать можешь?

– Ну… дочь художника… работала в турфирме, жила последнее время с парнем по имени Илья Наметкин, он был значительно ее моложе…

Сергей нахмурился:

– Хорош детектив! Расследуешь преступление и ничегошеньки не знаешь о личности убитой.

Если удастся доказать, что в гибели Алены виноват этот гнойный пидор, Леонид Михайлович, каковы будут твои действия?

– Передам материал в соответствующие органы и потребую возбудить дело.

– Мужик с его деньгами сухим из воды выйдет, даст ментам на лапу, и конец делу, развалят в пять минут.

– Знаешь, не все берут взятки, – тихо сказал я, – пойду к человеку с чистыми руками.

Сергей хмыкнул:

– Сильно сомневаюсь, что они имеются в легавке.

– Один из них мой хороший друг.

Кудимов опрокинул в себя вторую порцию коньяка и кивнул:

– Ладно, слушай, что знаю. Авось и впрямь отомстим мерзавцу за девку. Но сначала расскажу об Алене.

Глава 24"

"Алене Шергиной повезло с самого детства. Она родилась в семье известного, обласканного советской властью художника. По всей необъятной стране, от Владивостока до Прибалтийских республик, висели картины, которые создал Борис Алексеевич. Ни один прием в Кремле, куда звали представителей интеллигенции, не обходился без Шергина. Награды, знаки отличия и премии сыпались на живописца как из рога изобилия.

Его любил всесильный Брежнев, а значит, и остальное начальство. Братья по ремеслу недолюбливали Бориса Алексеевича. Люди искусства вообще завистливы. Знаете, чем занимаются при встрече писатели или актеры? Выясняют, кто из них гениальнее. И еще, большинство тех, кто дружит с музой, любит подсчитывать чужие гонорары, а потом с тихой злобой говорить:

– Конечно, этот отстойный «народописец» зашибает бешеные бабки. Настоящее-то искусство никому не нужно.