Сергей внимательно изучил книжечку и крякнул:

– Так. И зачем я тебе понадобился? Небось в твоем бизнесе, напротив, платят за молчание.

– Не всегда, – улыбнулся я, – иногда мы отсчитываем деньжонки тем, кто вовремя раскрывает рот.

Сергей швырнул вилку на скатерть.

– Меньше чем за сто баксов я даже не зевну.

Преодолевая отвращение, я открыл портмоне, демонстративно пересчитал зеленые купюры, выданные мне Норой на непредвиденные расходы, и сказал:

– Сначала ответь, ты знал Олега Колпакова?

– Ну, – кивнул Сергей, – слышал про такого, фотограф.

– Он передал тебе пакет с негативами, отчего не напечатал снимки, ведь Олег умер?

Сергей обнажил гнилые зубы:

– А зачем? Ничего особенного на фотках нет!

– Насколько я знаю, на них была запечатлена девочка…

– Ага, – хмыкнул Сергей, – девочка-припевочка! Не смеши меня, девочкой она была так давно, что и не помнит.

Порнуха! Мы такое не даем, кстати, и законом запрещено.

Я поморщился. Вот врун. Вчера я купил «Микроскоп», чтобы познакомиться с этим изданием, и обнаружил более чем откровенные снимки известной эстрадной певицы, сделанные явно исподтишка.

– А вот вчера на ваших страницах поместили весьма интересную подборку, – не удержался я.

Сергей хмыкнул:

– Да уж, больше таких не будет.

– Что так? Вы меняете профиль издания? Станете теперь писать об искусстве? – съехидничал я. – Это денег не принесет.

– Точняк, – заржал журналист, – бабки можно огрести только на голой жопе.

– Почему же вы решили не публиковать откровенные фото?

Тут появился официант, и Сергей начал быстро резать кусок мяса. Ел журналист неопрятно, капая соусом на стол. Сначала порезал отбивную на мелкие кусочки, затем отложил нож и принялся суетливо запихивать в рот мясо, картошку, овощи, изредка помогая себе большим пальцем левой руки.

Мне такое поведение за столом запретили года в два. Все детство я просидел около тарелок, держа под мышками две книги. Стоило расстопырить локти, как тома с грохотом рушились на пол. Николетта мигом засовывала книги назад, приговаривая:

– Вава, приличный человек никогда не отставляет локти, когда садится есть. Учись вести себя правильно, немедленно возьми нож.

Но Сергея в раннем детстве никто не ругал за неумение пользоваться столовыми приборами, поэтому прилично есть он не научился.

Впрочем, ему, очевидно, не объяснили и про необходимость мыться хотя бы дважды в неделю, а поход к стоматологу и парикмахеру юноша явно считает бесполезной тратой времени.

Я подождал, пока он соберет куском хлеба остатки подливки, и повторил вопрос:

– Почему же вы решили отказаться от материалов папарацци?

Сергей отодвинул пустую тарелку, громко рыгнул и велел официанту:

– Кофе, двойной эспрессо, сахар не класть.