Эля замолкла, явно уязвленная таким ответом.

— А что за чай? — спросила она, спустя пару минут."

"— Настойка аконита отпугивает оборотней и притупляет их обоняние. Но в больших дозах она может быть губительна для нас. Лана смешала ее с мятой, чтобы перебить вкус и запах, плюс чтобы уменьшить степень воздействия на организм нашего папы, — пояснил Макс вместо меня.

Да, брат, ты всегда умел дать научное объяснение любой, даже самой незначительной хрени. Я бы так точно не смог.

— И когда кончится действие этой вашей настойки? — вновь задала вопрос Эля, бросая настороженный взгляд на отца, почти засыпающего в кресле.

— Я думаю примерно через… — бросил я взгляд на свои электронные часы, — три, два, один, — и щелкнул пальцами.

Действительно, я оказался прав. Отец не заставил себя долго ждать. Он вдруг оживился, перестал клевать носом, затем выпрямился в спине и поднял голову, бросив на нас всех удивленный взгляд.

Удивление быстро сменилось… недовольством.

— Что такое? Почему вы все здесь собрались? — спросил он нетерпеливо, оттянув ворот рубашки.

— И тебе привет, отец, — сказал я и посмотрел на Макса, который специально или инстинктивно вышел чуть вперед и загородил собой Элю, словно боясь внезапной реакции отца.

— Где шведы? Почему вы разглядываете меня так, точно я местная достопримечательность? — терпение нашего отца всегда было очень коротким, как заячий хвостик.

— Все в порядке, отец. Мы заключили сделку со шведами, все получилось. Получилось, благодаря Эле, — кажется, мой брат решил сменить тактику и взять Борзова-старшего неожиданностью.

Эля выглянула из-за спины Макса, и отец, наконец-то, заметил ее. Однако, вместо того, чтобы похвалить или поблагодарить ее, он вдруг вскочил с кресла и, ткнув в ее сторону указательным пальцем, воскликнул:

— Ты?! Почему ты все еще здесь?!

***Макс

— Ты?! Почему ты все еще здесь?!

Голос отца разнесся по комнате, точно раскат первого грома весной.

«Узнаю отца», — услышал я в мыслях усмешку Эмиля.

Да, он был прав. Наш отец пришел в себя и явно был не в духе. А еще не в восторге от Эли, которая старалась не показывать свой страх.

«Только бы он ничего не сделал Максу и Эмилю…» — пронеслись ее обрывочные мысли, заставляя меня внутренне вздрогнуть.

Я все еще не мог привыкнуть к тому, что могу читать мысли Эли. Но больше всего меня удивило то, что она так искренне за нас беспокоилась. Выходит, мы ей не были безразличны?

— Отвечай на мой вопрос! — вновь обратился к Эле отец, сузив свои потемневшие глаза. — Почему ты все еще здесь?

— Отец! — не выдержал я, обращая внимание отца на себя.

— Я не к тебе обращаюсь, сын, — звон металла в голосе отца не сулила нам достижения скорого взаимопонимания.