Официант принес еду, заказанную для меня Анатолием Борисовичем, но я к ней не собиралась притрагиваться, наблюдая, как мужчина напротив поглощает свой обед, а потом аккуратно вытирает уголки губ салфеткой.

– О какой сумме идет речь? – Он откладывает салфетку и устремляет на меня цепкий взгляд дельца.

Озвучиваю итоговую стоимость всех расходов на лечение бабушки в готовой принять её клинике во Флориде, где жила сестра, и жду отказа, потому что размер требуемых средств был баснословным, а для моей семьи и вовсе неподъемным. Но Анатолий Самгин даже не полюбопытствовал, для чего мне нужна такая сумма. Ему это было не интересно.

– Ты же понимаешь, что условия нашего сотрудничества теперь изменятся?

Нет, я не понимала. Не понимала до того самого момента, пока за наш столик не подсел Максим, а Анатолий Борисович не сказал, что друг его сына поможет мне сделать так, чтобы у Клима больше никогда не возникло желания меня видеть.

До этого разговора я еще лелеяла какую-то надежду на то, что когда-нибудь смогу найти Клима и объяснить ему свой поступок, но с каждой минутой эта эфемерная надежда таяла всё больше.

– А это тебе нужно будет подписать, – протягивая мне стопку документов, оказавшихся договором займа, говорит Самгин-старший.

Смотрю на него непонимающим взглядом.

– Ты же не рассчитывала, что я поверю тебе на слово?

Откровенно говоря, я вообще не знала, как это будет происходить, не хотела об этом думать, а меньше всего – о том, каким будет объяснение с Климом.

– Что это?

– Ничего особенного. Мы подпишем договор займа с процентами на пятнадцать лет, начало исполнения обязательств с твоей стороны еще не скоро, не переживай. Но если ты будешь хорошо себя вести, обещаю его уничтожить.

Это ощущение, что я собираюсь заключать сделку с дьяволом, усиливалось с каждым мгновением. А я по сравнению с ним всего лишь девчонка, глупая и наивная. Пролистала договор, не поняв в нем ни слова.

– У кого будет храниться договор? И как я узнаю, что он уничтожен?

Должно быть, он считал меня полной идиоткой, потому что я замечаю на его лице выражение удивления.

– Ты ознакомишься и подпишешь договор, а после того, как разберешься с моим сыном, я переведу на твой счет деньги. При тебе мы депонируем договор в сейфовую ячейку, к которой будем иметь совместный доступ, и через год свяжешься со мной, мы встретимся и вскроем сейф. Тебе останется только правильно поступить. Если Клим не вернется в семью, то ты все потеряешь.

«Не вернется в семью». Что это значит? Голова плохо соображала от усталости и изнеможения. Все остальное звучало почти логично и ожидаемо от такого человека, как Самгин. Только эти слова о том, что я должна сделать с его сыном, резали слух.