Я покинул СИЗО, сделав вывод о том, что Андрей вряд ли способен причинить ей какую-то неприятность, а жизнь его обидела достаточно и еще обидит не раз – может быть, с моей помощью, а может и нет.

Следующей в списке шла моя дорогая несостоявшаяся жена. После достаточно тяжелого разговора с ее отцом мы сошлись во мнении, что его дочери требуется длительное лечение в хорошей клинике, где ей смогут вправить мозги. А если не смогут, то я приложу все усилия, чтобы она никогда не покидала светлые стены психлечебницы. При всем этом, я не считал Диану сумасшедшей, она всегда отдавала отчет своим действиям, разве что была порой то слишком возбужденной, то апатичной ко всему, но эту богатую девочку никогда не наказывали, а отвечать за свои поступки рано или поздно приходится.

Меня удивило, что Арнаутов так скоро согласился, и мне даже не пришлось прибегать к шантажу и уловкам, которые я готов был пустить в ход в случае, если он начнет противиться. Конечно, место, куда ее положили, вовсе не похоже на заведения, где лечатся душевные болезни в России, – скорее, это санаторий для богатых людей, уставших от жизни, в котором большую часть времени пациенты проводят на свежем воздухе.

Отца я оставил «на десерт».

День, когда спустя много лет я вновь увидел её, забыть будет сложно. Для своих пятидесяти с большим хвостиком, выглядела она превосходно. Высокая, худощавая, холеная, с такими же темными волосами, как у меня, и чертами лица, почти не тронутыми возрастом и ножом пластических хирургов. Глядя на неё, можно было понять одержимость моего отца. Я вспоминал его любовниц, которых часто имел возможность лицезреть в нашем доме после того, как он забрал меня из интерната, и каждая из них была похожа на мою мать, но не более, чем дешевая копия.

Любимая женщина Анатолия Самгина опустилась в кресло, будто на трон, и закинула ногу на ногу, ощущая себя, как и всегда, хозяйкой положения.

– Ты прекрасно устроился, сынок! Смотрю, наше воспитание пошло тебе на пользу. – Она иронично изгибает губы в хорошо знакомой мне холодной улыбке – улыбке, которую отец часто видел на моем лице, напоминая, насколько я на нее похож, но я мог удостовериться в этом разве что достав фотоальбом.

Прежде чем пригласить матушку, я узнал, что она в погоне за ускользающей молодостью истратила все деньги последнего усопшего мужа на любовников, которые, скорее всего, были на порядок моложе меня.

Моё соглашение с ней было предельно простым, а чувство удовлетворения, снизошедшее на меня, когда она все же его приняла, набив себе цену – неописуемым. Возможно, кому-то мой план мог бы показаться странным, но как по мне – он идеальный.