Так что все по справедливости. И по заслугам. Теперь Светик будет там, где и должна быть.

Свадьба была громкая, в шикарном ресторане. Из гостей — весь московский бомонд. Гарри любовался молодой женой, что, впрочем, неудивительно — Светик была сказочно хороша. Да что — Гарри! Все любовались! Те, кто поумнее, вздыхали и украдкой качали головами. Но каждый кузнец своего счастья, как гласит народная пословица. Влип мужик, понятно, потерял голову. А ведь какой опыт, какой стаж!

Зоя"

"Зоя защитила докторскую, конечно же, блестяще. Общественной работы было тоже невпроворот: съемки на телевидении, на федеральных каналах, между прочим.

Заседания в районной управе: жалобы, просьбы. Ко всем относилась одинаково внимательно, особенно — к старикам и многодетным. Уставала как собака, но такая жизнь ей определенно нравилась, нравилось быть человеком, от которого подчас зависят чужие судьбы, который стоит у руля серьезной структуры — огромного института, отвечает за чужие жизни. Успевала даже раз в неделю читать лекции врачам — что-то вроде повышения квалификации.

Сложная жизнь, но зато не пустая, не зряшная.

Зоя думала, что бабушка бы ею определенно гордилась.

Только бы здоровья хватило! Не девочка все-таки. Но здоровье у Зои было отменное.

Шура

Разговоры шли давно, правда, Шура не верила. Ну не может такого быть! Просто не может — и все. Если есть на свете хоть какая-нибудь справедливость! Нет. Справедливости не было и, наверное, уже не будет. Жестокое время диктует жестокие нравы, и нет закона, чтобы защитить слабых и немощных. Деньги, все решают деньги. И чьи-то интересы.

Интернат расформировали.

Старую усадьбу выкупил кто-то из новых, всемогущих. Говорили, что там собираются открывать элитный санаторий для нуворишей.

Место вполне подходящее: от Москвы двадцать минут езды, прекрасный старинный парк, огромная территория, озеро с песочным пляжем, проезжая часть далеко. А что дом не в очень хорошем состоянии, так это и вовсе ерунда. Деньги сделают свое дело, будьте спокойны! Сильных мира сего не волнуют судьбы больных детей и оставшегося на улице персонала.

Конечно, и коллектив, и родственники писали письма.

Даже сняли маленький сюжет на три минуты и показали по телевидению. Устроили пикет, рисовали до утра плакаты. Все тщетно. Ничего не помогло. Приехали чиновники, вежливо и терпеливо объясняли, что никто не останется на улице, и почти тут же больных детей распределили по разным интернатам, в основном в дальнем Подмосковье, в Калужской и Тверской областях. Кто-то попал в Тамбов, кто-то в Тулу. Кого-то — их было совсем мало — забрала родня. Всех разделили, разрезали по живому.