Верка испуганно смотрела на мужа.

– Куда, Серый? — наконец спросил Вовка.

– В Чертаново, Гурьян, — бросил тот. — Хата не фонтан, но пока перекантуетесь. А дальше — посмотрим.

– Посмотрим, — согласился Вовка.

«Гурьян, — подумала Верка. — Теперь он — Гурьян. Но это же не кличка. Это же производное от фамилии». Она пыталась себя хоть как-то успокоить. Какое Чертаново? Какая хата? Хотя не домой же ехать. В квартире теперь жил Гарри — сбежал от очередной молодой возлюбленной. Никому не удается подцепить его на крючок! На душе у Верки было муторно и беспокойно.

Захныкала Лиечка. Верка смотрела в окно. Огромный новый район. Все дома — как братья-близнецы. Как не заблудиться?

Подъехали к мрачному серому девятиэтажному дому. Стали выгружаться. Зашли в подъезд и поднялись на последний, девятый этаж, открыли довольно обшарпанную дверь, обитую черным дерматином. Верка зашла в квартиру и прошлась по комнатам.

Как говорила Лялька, бедненько, но чистенько. Для жизни есть все — кровати, шкаф, холодильник, телевизор. На диване стопка подушек, одеял и чистого белья. Простые, выцветшие на солнце шторы.

В холодильнике — молоко, сыр, яйца. На столе — буханка черного и батон белого.

Для жизни — все есть. Только для какой? Какая она будет, эта жизнь?

Пока Верка этого не понимала.

Лялька

Лялька обживалась в Париже, писала Тане восторженные письма, присылала фотографии, иногда — звонила. Рассказывала, какие она покупает шторы и посуду, описывала вид из окна, подхихикивала над новыми родственниками — смотрят с опаской и считают ее агентом КГБ. Пыталась на словах объяснить вкус устриц, фуа-гра и артишоков.

Таня подначивала:

– А у нас на обед кислые щи с грибами.

Лялька орала, что за кислые щи она бы сейчас родину продала.

– Какую? — уточняла Таня.

Лялька прислала Кирюшке джинсы и курточку — красную, в синюю клетку, такую нездешнюю и красивую, что на него оборачивались на улице.

Еще Лялька писала, что очень-очень скучает, но приехать в ближайшее время получится вряд ли. Еще просила заезжать к матери — хотя бы иногда.

Отца с рыжей Аллой наконец выпустили. Он сидел в Риме и наслаждался жизнью. Все трудности были еще впереди.

Таня писала ей про Верку.

Та вернулась, но встретиться пока не удается. Верка какая-то потерянная и странная, заторможенная. Таня хотела к ней приехать, но Верка сказала — позже. Такие вот дела.

Светик

Как-то утром у Светика не завелась машина. Она стояла злющая как черт, опаздывала на педикюр. К ней подошел худощавый, интересный, с густой копной седоватых и густых волос, прекрасно одетый мужчина. «Что-то знакомое, — подумала Светик. — Сосед, наверное. За столько лет лица примелькались».

Незнакомец предложил помощь.