А что мне еще знать?

— Давай мне чай в подстаканнике, а ты, если уж так хочешь, то пей из блюдца.

Мы уселись и принялись чаевничать. Нюшка все-таки пила из чашки. Даже не хлюпала, только зачем-то оттопыривала мизинчик. Но с мизинцами — это следующий этап.

— Иван Александрович, получается, что у меня теперь губы целованные?

Я чуть стакан вместе с подстаканником не проглотил.

— Анька, ты о чем это?

— Мне Муся Яцкевич — учительница моя, ваши стихи дала почитать, — сообщила Нюшка. Прикрыв глаза, продекламировала:

— Только в юности играют

Так светло и звонко трубы,

Лишь у юности бывают

Нецелованные губы.

— А откуда твоя репетиторша эти стихи знают? — удивился я. — Я их только один раз и прочитал.

— Барышни их в альбоме у Татьяны — одноклассницы вашей невесты, прочитали, себе списали. Муся мне показала, а я запомнила, — сообщила Нюшка.

— У Татьяны Виноградовой? — переспросил я.

Про Татьяну Виноградову — бывшую подругу моей Аленки, я не то, чтобы забыл, но мне ее жизнь не слишком-то интересовала. Знаю, что ее отец — мой злопыхатель господин Виноградов теперь трудится смотрителем шлюзов (чем хоть смотритель занимается?), постоянно в разъездах, но сама Татьяна вместе с матерью живет в нашем городе, продолжает учиться. С Леночкой они не общаются, меня гимназистка больше стрелять не пытается, а все остальное — да и фиг-то с ней.

Объяснять Нюшке, что не я автор стихов — бесполезно. Еще удивился, что Татьяна Виноградова из запомнила с первого раза, на слух. Я-то их, прежде, чем запомнить, раза два прочитал. Эдуард Асадов нравится девушкам в любом времени.

— Почему тебя твои губы волнуют?

— Ну как же, интересно. Губы у меня теперь целованные или нет?

Ничего себе, какие заботы у девочек- подростков? Мне бы эти проблемы.

— А тебе бы как хотелось считать?

— Уж пусть будут нецелованные, А вдруг, я тоже своего суженого встречу? Вон, как ваша невеста вас встретила? Вам ведь не хотелось бы, что бы Елена Николаевна допрежь вас с кем-то целовалась?

Эх, Нюшка-Нюшка. Наивное ты дитя. Знала бы, откуда я прибыл! Какие там нецелованные губы в двадцать первом веке?

— А ты считай, что делала мне искусственное дыхание, — предложил я.

— Что я делала? — не поняла Нюшка.

— Представь себе, что человек не может дышать— начал я.

— Так если дышать не может, значит, человек помер. А коли помер, так чего его в губы-то целовать? Покойника — да, в губы? Бр-рр.

— Не всегда человек сразу покойником становится, — сообщил я кухарке прописную истину. — Иной раз с сердцем стало плохо, а с сердцем плохо — так кислород не идет, легкие не работают. Вот, в этом случае, нужно делать так — зажимаешь нос пострадавшему, сама делаешь глубокий вдох, а потом выдыхаешь свой воздух ему в рот. Да, надо еще делать массаж сердца.